– Что следовало, так это продемонстрировать верность своему принцу. Через десять месяцев…
– …он станет королем, – закончил Дэймен. – Разве до тех пор мы не подчиняемся его дяде?
Пауза получилась долгой и зловещей.
– А ты быстро усвоил, по каким правилам здесь играют, – отметил Радель.
– Что случилось? – спросил Дэймен.
– Тебя призывают ко двору, – сказал Радель. – Надеюсь, ты в состоянии идти.
Тут в комнату вошла целая процессия слуг. Начались приготовления куда тщательнее всех предыдущих, включая подготовку к бою на ринге.
Дэймена омывали, охорашивали, одевали, обрызгивали духами. Заживающую спину не трогали, но остальные части тела умастили маслом с золотым пигментом, отчего в свете факелов они мерцали, как у золотой статуи.
Подошел слуга с тремя маленькими плошками и тонкой кистью. Держа кисть наготове, он приблизился почти вплотную и внимательно осмотрел лицо Дэймена. В плошечках хранилась краска. Унизительному рабскому ритуалу Дэймена в последний раз подвергали в Акилосе.
Макнув кисть в золотую краску, слуга коснулся кожи Дэймена ее кончиком, подвел глаза. Дэймен почувствовал, как холодная густая масса покрыла ему ресницы, щеки, губы.
На сей раз Радель не предупредил, что украшений не надо, и в комнату внесли четыре серебряные шкатулки, украшенные эмалью. Перебрав их сверкающее содержимое, Радель отложил несколько предметов. Во-первых, тонкие, едва заметные нити с рубинами, нанизанными через равные промежутки, – их вплели Дэймену в волосы.
Во-вторых, золотую фероньерку и золотой пояс. И, наконец, поводок, который пристегнули к ошейнику. Поводок был тоже золотым – тонкая цепь с золотой же рукоятью для надсмотрщика, украшенной на конце резьбой в виде кошки с гранатом в пасти. Если Радель не остановится, бренчать Дэймену при каждом шаге.
Однако Радель не остановился, выбрав еще одно украшение – еще одну золотую цепь, соединяющую два зажима.
Для чего зажимы, Дэймен понял, лишь когда подоспевший слуга закрепил их у него на сосках.
Дэймен отпрянул от слуги, но было уже поздно. Один тычок в спину, и он упал на колени. Грудь судорожно вздымалась, раскачивая тонкую цепь.
– Краска размазалась, – сказал Радель слуге, осмотрев лицо и тело Дэймена. – И вот здесь. И здесь. Поправь.
– Я думал, принцу не нравится краска, – подал голос Дэймен.
– Не нравится, – подтвердил Радель.
