– Имя у него есть? – осведомился Гийон.
– Ваш принц, разумеется, волен выбрать любое. Но короля очень порадует, если этого раба будут звать Дэйменом, – ответила леди Иокаста, сверкнув газами.
– Леди Иокаста! – Казалось, Адраст с ней не согласен, но, разумеется, впечатление было обманчивым.
Гийон посмотрел на леди Иокасту, потом на Адраста и понял, что от него ждут каких-то слов.
– Имя определенно… интересное, – произнес Гийон, потрясенный до глубины души.
– Его величество того же мнения, – сказала леди Иокаста и растянула губы в улыбке.
* * *Ликайос, его рабыне, мгновенно перерезали горло мечом. Дворцовая рабыня, к бою не приученная, она была столь умилительно кротка, что, прикажи ей Дэймен, преклонила бы колени и сама подставила бы шею под удар. Ни воспротивиться, ни повиноваться шанса не было – Ликайос беззвучно упала, бледные руки и ноги застыли на белом мраморе, по полу медленно потек кровавый ручей.
– Взять его! – велел воин с русыми патлами, один из своры, ворвавшейся в покои. Потрясение охватило Дэймена лишь на секунду, но двум другим воинам ее было достаточно, чтобы схватить и зарезать Ликайос.
Первое столкновение закончилось тем, что трое воинов расстались с жизнью, а Дэймен завладел мечом.
Другие воины, подрастеряв решимость, от новых атак воздерживались.
– Кто вас послал? – спросил Дэймен.
– Король, – ответил воин с русыми патлами.
– Отец? – Дэймен едва не опустил меч.
– Кастор. Твой отец мертв. Взять его!
Благодаря физической силе, таланту и бесконечным упражнениям в бою Дэймен был как рыба в воде.
Но этих людей подослал тот, кто знал его как свои пять пальцев; тот, кто четко представлял, сколько нужно воинов, чтобы одолеть мастера-виртуоза Дэймена. В подавляющем меньшинстве Дэймен сопротивлялся недолго – пока не заломили руки за спину и не приставили меч к горлу.
В тот момент Дэймен наивно предполагал, что его зарежут. Вместо этого его избили, повязали, а когда начал вырываться – для безоружного врагов он помял прилично, – избили снова.
– Уведите его, – приказал патлатый, тыльной стороной ладони вытирая с виска струйку крови.
Дэймена бросили в камеру. Его разум, привычный к мыслям простым и безыскусным, не мог постичь происходящего.
– Отведите меня к брату, – потребовал он. Воины захохотали, один пнул его в живот.
– Так мы же его приказ и исполнили, – насмешливо проговорил другой.
– Ты врешь. Кастор не предатель.
Но вот дверь камеры захлопнулась, и в душу Дэймену впервые закрались сомнения.
