Цепь прикрепили к кольцу в полу. Подняв голову, Дэймен увидел ногу в элегантном сапоге."
"Если накануне ночью Лоран и пил сверх меры, то сегодня никак этого не выказывал. Сама свежесть и беззаботная привлекательность. Золотистые волосы как солнце на фоне иссиня-черных одежд. Голубые глаза яснее неба – лишь присмотревшись, в них можно было разглядеть нечто искреннее. К примеру, неприязнь. Дэймен хотел бы объяснить ее злобной досадой: мол, Лоран желает отомстить рабу, накануне слышавшему его перепалку с дядей.
Только ведь Лоран смотрел так на него с первой секунды их встречи.
– У тебя рассечена губа. Ударил кто-то? Ах да, помню. Тебя били, а ты безропотно терпел. И как, больно?
Трезвый Лоран оказался еще омерзительней. Дэймен приказал себе успокоиться, потому что заломленные за спину руки уже сжались в кулаки.
– Слушай, нам нужно потолковать. Я справился о твоем здравии, а теперь нахлынули воспоминания. Теплые вспоминания о нашей с тобой ночи. Ты хоть думал обо мне сегодня утром?
Правильно на такой вопрос не ответишь.
Неожиданно вспомнились купальни – горячая вода, клубы пара, сладкий аромат фимиама. А у тебя шрам.
– Дядя прервал нас в самый интересный момент. Мне вот до сих пор любопытно… – Сама невинность и простодушие, Лоран методично нащупывал болевые точки. – Кастор ненавидит тебя по какой-то причине. По какой?
– Ненавидит? – Дэймен поднял голову; в голосе его сквозила горечь, несмотря на попытки изображать безучастность. Слова Лорана его задели.
– Не от большой же любви он отправил тебя ко мне! Что ты ему сделал? На турнире одолел? Или трахнул его любовницу, как там ее?.. Иокасту? А может… – Лоран прищурился. – Кастор трахнул тебя, а ты взял и пошел налево?
Гадкое предположение огорошило его настолько, что Дэймен почувствовал, как подступает тошнота.
– Нет!
Голубые глаза заблестели.
– Так вот оно что. Кастор покрывает своих солдат, как кобыл на конюшне! Так ты стиснул зубы и терпел, потому что он король, или наслаждался? Знал бы ты, как мне радостно представлять: амбал с бородой, как у моего дяди, зажимает тебя в углу и трахает гигантским, точно бутыль, членом.
Цепь туго натянулась – лишь тогда Дэймен понял, что отпрянул от Лорана. Было нечто непристойное в том, что человек с таким лицом говорит подобные вещи совершенно будничным голосом.
Неприятную беседу прервали придворные из числа особо избранных, к которым Лоран обратил лицо невинного ангела.
