– Он слышал плеск волн. – С тех пор, как ты…
– Хотел полакомиться с принцева стола?
– Каллий?.. – удивился Эразм.
Тот нервно рассмеялся.
– Скажи снова, что мы будем вместе. Что ты станешь служить принцу, а я его брату. Расскажи про это.
– Не понимаю…
– Тогда я объясню, – пообещал Каллий и поцеловал его.
Эразм почувствовал, как Каллий приник к нему накрашенными губами, прижался зубами, скользнул ему в рот языком. Разум протестовал, но тело таяло, а сердце едва не разрывалось.
Ослепленный, оглушенный, Эразм цеплялся за свою тунику: только бы не упала.
Застыв в паре шагов от него, Каллий сжимал в руке золотой значок, который сорвал у него с плеча.
Тут и накатило понимание того, то они натворили. Губы больно пульсировали, земля уходила из-под ног. Эразм потрясенно посмотрел на Каллия.
– Теперь ты не можешь служить принцу. Ты осквернен, – жестоко и резко проговорил тот. – Скверну не отмоешь, хоть часами оттирай в купальнях.
– Как это понимать? – раздался голос Тархона. Оказывается, его привел Аден.
– Он поцеловал меня, – заявил Каллий.
– Это правда? – Тархон схватил Эразма за руку и больно ее сжал.
– Не понимаю… – пролепетал Эразм. Он ничего не понимал, даже когда услышал голос Адена:
– Это правда. Каллий даже пытался его оттолкнуть.
– Каллий!.. – выпалил Эразм, но Тархон запрокинул ему голову и в лунном свете увидел, что губы его перемазаны красной краской Каллия.
– Он твердил, что не может меня забыть, – сказал Каллий. – Что хочет быть со мной, не с принцем.
Я объяснил, что это неправильно, а он сказал, ему плевать.
– Каллий… – повторил Эразм.
– Как ты мог?! – Тархон потряс его за плечи. – Хотел, чтобы Каллий потерял свое место? Вместо этого ты сам себя погубил. Ты свел на «нет» труд дюжины людей, все то время и внимание, которое мы тебе уделили. В стенах этого дворца тебе не служить никогда.
Глаза Эразма отчаянно пытались перехватить взгляд Каллия, холодный и недоступный.
– Ты же сам сказал, что хочешь переплыть океан, – напомнил Каллий.
* * *Три дня Эразм провел взаперти – наставники приходили и уходили, рассуждая о его дальнейшей судьбе. А потом случилось немыслимое.
Без свидетелей, без церемоний на шею Эразму надели золотой ошейник и обрядили в шелковые одежды раба, которые он еще не заработал и не заслужил.
Объявив Эразма обученным рабом на два года раньше срока, его отсылали прочь.
Дрожать он начал, лишь попав в комнату с белыми мраморными стенами в незнакомой части дворца.
