Вот почему Йорд так зарделся. Видимо, Лоран не прогулочным шагом пришел со стороны дворца, а выбрался из конюшни, где занимался какими-то делами. На нем были кожаные доспехи для верховой езды, грубые и крепкие, рушащие эфемерный образ, сотканный неверным утренним светом.
Дэймен отчасти ждал пышных парадных одежд, но Лоран всегда отличался от тяготеющих к роскоши придворных. Впрочем, на параде он не потерялся бы и без позолоты: яркий цвет волос мигом делал его узнаваемым.
Лоран приблизился. Теперь он разглядывал Дэймена, и в голубых глазах читалось неприкрытое отвращение.
Акилосец в доспехах – очевидно, это разбудило неприятные воспоминания.
– Слишком цивилизованно? – подначил Дэймен.
– Едва ли, – парировал Лоран.
Дэймен собрался съязвить снова, но увидел знакомую фигуру Говарта и замер.
– Что он здесь делает?
– Он капитан стражи.
– Что?
– Интересный расклад, правда? – сказал Лоран.
– Лучше дать ему питомца, чтобы не лез к остальным, – посоветовал Йорд.
– Нет, – задумчиво изрек Лоран спустя мгновение.
– Скажу слугам, чтобы даже во сне ног не раздвигали, – проговорил Йорд.
– И Аймерику скажи, – отозвался Лоран.
Йорд фыркнул. Дэймен, не понимавший, о ком речь, проследил за его взглядом. На дальней стороне двора стоял воин с каштановыми волосами, довольно молодой, довольно привлекательный. Аймерик.
– Кстати о питомцах, – сказал Лоран совсем другим голосом.
Йорд с поклоном удалился: его присутствие больше не требовалось.
В стороне от суеты двора Лоран приметил фигурку – это Никез вышел из дворца в простой белой тунике и сандалиях, с голыми руками и ногами, без следов краски на лице.
Никез направился к ним и вскоре встал перед Лораном, глядя на него снизу вверх. Каштановые волосы растрепались, под глазами залегли едва заметные тени – похоже, ночь выдалась бессонная.
– Пришел проводить меня? – спросил Лоран.
– Нет, – ответил Никез и с откровенным отвращением сунул что-то Лорану. – Не хочу ее! Она напоминает мне о вас.
"
"Длинная серьга с двумя прозрачными сапфирами – та самая, которую Никез надевал на пир. И которую с треском проспорил. Никез держал ее на вытянутой руке, словно зловонную гадость.
Молча забрав серьгу, Лоран спрятал ее в карман одежд для верховой езды. Потом, спустя мгновение, костяшкой пальца коснулся подбородка Никеза.
– Без краски тебе куда лучше, – сказал он.
Так оно и было. Без краски красота Никеза сражала наповал.
