Потом намолола кофе и загрузила в кофемашину, на автомате дозируя капли ароматного спирта.
Ей бы его возненавидеть, но разве можно испытывать такое чувство к человеку, что заботится о ней, даже если это и идет в разрез с ее мнением.
Весь день работала на автомате и если Тукаев и заметил ее припухшие красные глаза, то изобразил безразличие. От ее выёживаний порядком устал и инцидент с пуховиком стал завершающей выходкой.
Тукаев не оставил ей выбора. Выходить в -30 в одном пиджаке верх глупости, даже если до дома везет служебный транспорт.
И начальник, как назло, проработал в офисе до самого конца рабочего дня. На его глазах надела соболя, признаваясь себе как мягко и комфортно льнет мех к телу, окутывая теплом и заботой. Жалость к зверькам загнала подальше, принимая суровую реальность жизни.
- Чудо как хороша в ней, оттенок меха подходит к твоим волосам, Горностаюшка моя.
- Перестаньте меня так называть, - попыталась напустить строгость тону.
- Как, скажи? – сделал три шага по направлению к подчиненной.
- Тебе не нравится шустрый зверек или принадлежность мне?
Есения смолкла, боясь развивать тему дальше.
- Вы не оставили мне выбора. Архип Алексеевич, Вы - деспот.
- Знаю. С тобой по-другому нельзя. Пойми меня как мужчину, мне неприятен вид твоей старой и совершенно не греющей одежки.
- Но я не хочу принимать такую дорогую вещь, поймите меня правильно.
- А я могу себе ее позволить в отношении тебя и точка.
Они сошлись в поединке взглядами, каждый отстаивал свои права, не позволяя подчинить.
Есения не могла просто взять и принять ее, а выплатить всю сумму понадобится не один год. Отказа он не принимал и она наступая на гордость пяткой, решилась.
- Хорошо. Тогда скажите мне прямо: сколько раз я должна переспать с вами за нее?
Глава 23
Цена подарка
Тукаев не ожидал ее согласия вот так вот неожиданно прозвучавшего, немного растерялся. Задумался, нервируя Есению. Хотел было ответить, что ничего не ждет, но оба знали, что это не так.
Он безудержно ее желал с момента встречи в поезде и с каждым днем лишь укреплялся в желании обладать этой молодой мамой. Почему-то мысль, что она была беременная, рожала через сладкое женское место, возбуждала похлеще виагры и жажда заполнить ее маточный сосуд головастиками поднимала бурю в душе, мечту, что когда-то убила Валерия - надежду стать отцом.
Он и не думал шубой покупать ее тело. Тут он скорее проявил заботу о нравившейся девушки.
