Останусь и посмотрю, что тот, кто стоит за тенями, да и пусть сама проклятая судьба, сделают.
Азрея потянулась к Хаджару, но остановилась на полушаге.
– Пока мы странствовали я…
Хаджар поднял на неё взгляд. Его голубые глаза, уже давно не человеческие, встретились с её, которые лишь начинали становиться таковыми.
Не это ли ирония мироздания.
– Ты видела, дочь моя, все что видел я. И все еще хочешь сражаться?
– Да.
– Тогда скажи мне – ради чего? Ответь и может и я найду свой ответ.
– Чтобы стать сильнее.
– А что потом?
– Потом?
– После того как ты станешь сильнее, – Хаджар поднялся и наклонился над чуркой, на которой лежал молоток и гвозди.
– Я найду того, кто сильнее меня и одолею его.
– Зачем?
– Чтобы стать еще сильнее, – голос Азреи не дрожал. Слова звучали крепко и твердо – как гвоздь, который Хаджар взял в руки. – Ты правильно сказал, Хаджар, я видела все, что видел ты и я… мы знаем, что пределу силы нет.
И мы сможем стать сильнейшими. Вместе. Ты и я.
– Ради чего?
Азрея нахмурилась.
– Ради всего! Ради всего, что захотим! Ибо лишь сильнейший может сам вершить свою судьбу. Сам выбирать свой путь. Мы сможем достичь любой цели, которую поставим, потому что не будет ничего, что будет преграждать нам пути и…
– Что сильнее, – перебил Хаджар. – вот этот молоток или гвоздь.
Тигрица, принявшая облик прекраснейшей воительницы, нахмурилась.
– Молотком можно сломать гвоздь, а гвоздь не поцарапает молотка. Так что молоток – сильнее.
– Может быть, – пожал плечами Хаджар. – но в чем польза молотка, если под рукой нет гвоздя. И в чем толк от гвоздя, если нет молотка.
Азрея отшатнулась. Хаджар не видел её, но чувствовал, как в зеленых глазах поселилась неуверенность. Как смятение и непонимание тронули её душу.
– Я не понимаю…
– Вот и я не понимаю, – Хаджар одним сильным ударом забил гвоздь в чурку. – зачем мне та сила, которую я получил. Моя ли она вообще… и, если моя, то что мне с ней делать. Против чего направить.
– Против своих врагов! – твердо ответила тигрица."
"– Врагов… – повторил Хаджар. – хоть раз, Азрея, хоть раз, за всю жизнь, встречал ли я того, кого бы мог назвать врагом.
