Девушка вспомнила о том, как при их первой встрече, Хаджар упомянул, что умеет играть на Ронг’Жа.
Так что сейчас Хаджар играл. Причем играл достаточно громко и умело, чтобы остальные мастера нот и струн смолкли.
Он играл уже весь вечер, в то время как Аркемейя сидела рядом с игралась с его фенечками и перьями.
Редкие смельчаки рисковали подойти к ней с просьбой о танце, но мигом исчезали, стоило только сверкнуть зеленым глазам.
Девушки не подходили к Хаджару от слова совсем.
– Ты здесь самый старый, – прошептала Аркемейя.
– Мыздесь самые старые, – поправил Хаджар, вернув колкость обратно её отправителю.
– Мы… – протянула, смакую, Аркемейя. – мне нравится, как это звучит, варвар… а как будет звучать на твоем родном языке?
Язык Лидуса… Хаджар не слышал его уже очень давно. И потому даже звук собственного голоса показался ему чужим и незнакомым.
– Hash.
– Красиво… будто просит тишины.
– Наверное, – пожал плечами Хаджар. – никогда не задумывался.
Она встретились взглядами.
Не было такого, чтобы Хаджар утонул в них. Или сравнил с бескрайними морями или океанами.
Нет, это были самые обычные, пусть и яркие, зеленые глаза.
Но, в то же время, самыми желанными.
– Давай станцуем? – вдруг предложила Аркемейя.
– Кому-то надо играть, – Хаджар указал кивком головы на Ронг’Жа.
– Пусть остальные играют, – Аркемейя поднялась и, распустив волосы, использовала красный платок, которым и держала свою гриву, чтобы оплести запястье Хаджара.
– Пусть они играют, а я спою… тебе спою.
– Ты умеешь петь? – удивился Хаджар.
Зеленые глаза сверкнули лукавством демоницы.
– У тебя есть только один шанс это узнать.
Она так и не развязала платка. Они встали и подошли к огню. Языка пламени сверкали на её коже и в её глазах, делая охотницу еще прекраснее, чем она уже была.
Из-под покрова тьмы ночной,Из чёрной ямы страшных мукБлагодарю я всех боговЗа мой непокорённый дух.Хаджар вспомнил, как увидел её впервые – в горах Ласкана.
Среди демонов. Обреченную на одиночеству, но не сдавшуюся воительницу, готовую поднять свои сабли пусть даже против целого мира.
Она была настолько же прекрасна, насколько свободна и сильна.
И я, попав в тиски беды,Не дрогнул и не застонал,И под ударами судьбыЯ ранен был, но не упал.Они двигались друг перед другом в простом, деревенском танце. Ходили по кругу, держась за платок и не сводил глаз друг с друга. Но большего им и не надо было.
