Пермовка, видя подобное мастерство, только грустно вздохнула. Из разговора охотников и сестры, она поняла, что сделать на “ходу”, а не в мастерской столяра, такую хорошую стрелу – надо обладать колоссальным мастерством и опытом.
Ругах, несмотря на почтенный возраст, подкинул стрелу пальцем, после чего ловко перехватил её ладонью и вонзил в землю перед собой.
– Стрел в этом мире достаточно, Пермовка, – произнес он. – а вот посуды… богам угоднее те, кто делают горшки, нежели те, что стрелы. Так что лучше занимайся тем, что тебе на род написано, чем ищи того, от чего потом будет душа болеть.
– А как это – когда душа болит? – спросила девочка.
Она помешивала деревянной ложкой кашу. В детстве, когда она падала на коленку, то чувствовала боль в ноге. Когда её покусала дворовая собака, оставив шрамы, то в боку. А когда она порезала ладонь – то в руке.
Но никогда, за все пятнадцать лет своей жизни, Пермовка не чувствовала боли в душе.
Хотя, её сестра – Светлица, говорила, что это потому, что Пермовка никогда не ходила на глядки.
Событие, которое объединяло соседние деревни.
К примеру в этом месяце так совпадало, что прямо на шестнадцатилетние Пермовки, будут глядки между деревнями Клануд и Гадючной, которая, вопреки своему названию, славилась гостеприимством и своими медовыми пасеками.
Светлица говорила, что если на глядках Пермовке приглянется какой-нибудь юноша, а она ему нет – то тогда девочка поймет, что такое душевная боль.
Но, что-то подсказывало Пермовке, что Ругах говорил о совершенно другой душевной боли.
Она заметила шрамы на его руках и еще скошенный чуть влево нос. В деревне часто говорили, что по молодости Ругах ушел из приграничья в земли Алого Феникса, где записался в дружину к мелкому барону. Вернулся он только спустя двадцать пять лет. После чего не покидал деревни и никогда не рассказывал историй о той четверти века, что провел в дружине.
Может он говорил об этой душевной боли и…
Пермовка посмотрела в сторону леса.
Что-то было не так…
За все три дня, что она была с охотой в лесу, она ни разу не слышала… тишины. Всегда либо птицы шумели, либо деревья трещали, где-то журчал ручей, слышались крики животных или… хоть что-нибудь.
– Пермовка, – Ругах поднялся. Из-под полы плаща он достал то, что раньше Пермовка видела лишь в качестве забав для мальчишек и девчонок, еще слишком маленьких, чтобы заниматься какой-нибудь работой в деревне.
Это был меч.
