Вадим слишком хорошо знает куда бить.
— Так же как своему отчиму? — глаза вспыхивают недобрым блеском. — После сегодняшнего твоего поведения, я сомневаюсь, что моей дочери следует находиться рядом с тобой.
— Нет, Вадим, — мотаю головой, уже понимаю, к чему он клонит. — Пожалуйста, нет! Ты же знаешь, что она для меня все. Лучшей матери тебе для Маруси не найти!"
"— Неужели? — отходит к столу. Наливает себе стакан воды. Не спеша пьет. Тянет время, заставляет нервы натянуться. — А я вот решил отправить ее за границу.
Мне порекомендовали отличную няньку, при этом еще и педагога. Она уж точно даст больше, чем поджигательница, которая даже не раскаялась в своих преступления. И… — снова наливает себе воду, — Еще ко всем своим грехам, падкая на мужчин.
— Нет! Вадим! Прошу, Нет! Я не переживу! — понимаю, что даю ему козыри в руки. Но страх потерять Марусю сильнее.
— Ты понимаешь, — подходит ко мне, как хищник, который прекрасно знает, что жертва загнана в угол и не сбежит, — Что твоя жизнь вот тут, — проводит рукой перед моим носом.
— И я не так много прошу. Всего лишь человеческой благодарности. Какой я праздник устроил. И что в ответ? — наклоняется, заглядывает мне в глаза. — Что, Каринка?
— Что? — с трудом ворочаю языком.
— Вот и я спрашиваю что?
— Спасибо, дорогой, — губы растягиваются в неестественном подобии улыбки.
— Кислая рожа, вот она благодарность. А вои подруги… они пищали от восторга. Каждая готова была наплевать на своих мужей и побежать за мной, — он говорит медленно, смакует каждое слово.
Очень спокойно. От каждого слова жуткий, липкий ужас расползается по венам.
Потому что у них вся жизнь вертится вокруг пафоса и денег. У них других ценностей нет. А был бы он им нужен, не имея копейки за душой? Сомневаюсь.
Но этого я Вадиму не скажу. Только не сейчас, когда итак хожу по тонкой ниточке. Одно неверное слово и он выполнит угрозы. Мне ли не знать, что муж слов на ветер не бросает. Он скор на расправу. Слишком скор.
— И я тебе благодарна, честно. Великолепный праздник, — стараюсь говорить максимально правдоподобно.
— Лгунья. Притворщица. Вертихвостка, — обвивает руку вокруг моей талии. Прижимает к себе. — Второй рукой проводит по моему лицу, очерчивает контур, — Я тебя создал. Все это мое. И никогда не будет иначе. А если мне надоест, знаешь, что я сделаю?
— Догадываюсь, — выдыхаю, в страхе облизываю губы.
— Я уничтожу неудачное творение, — прикосновения становятся еще ласковей. — Тем способом, который мне больше всего понравится.
