— Встреча с тобой перевернула мою жизнь. Ты как звезда осветила мой путь, а твой голос проник в душу. Ты стала мелодией моей души, без звучания которой жизнь станет пустой и ненужной. В тебе меня безмерно восхищает все: твоя сила духа, твердость воина и слабость женщины, твоя красота и нежность. Ты как закаленный клинок, можешь быть опасной, но завораживаешь блеском своей души, и можно бесконечно любоваться гранями твоего характера. Все, чего я хочу, — быть рядом с тобой. Любить и заботиться, беречь и поддерживать на жизненном пути.
У меня зашумело в ушах. Никто и никогда не говорил так обо мне. С такой любовью, восхищением, сияющими глазами. Иррилий не прятал чувств, открывая передо мной душу.
— И сейчас я хочу, чтобы ты заглянула в свое сердце. Отринь все, что, как ты думаешь, нас разделяет. Взгляни глубоко и скажи, горит ли там тот огонь, что ты зажгла в моем сердце? Ты любишь меня, как люблю тебя я?
— Да, — ответила я тут же и не сомневаясь.
Удивительная магия момента захватила меня. Я всегда считала эльфов высокомерными, а дипломатов слабаками, годными лишь языком болтать.
Но Иррилий разбил все мои прежние представления и перевернул мою жизнь. Я безмерно восхищалась им. Он показал себя сильным как на поле боя, так и на дипломатическом поприще, умным, справедливым, решительным, способным на нежность и заботу…
Я могла бы перечислять до бесконечности. Забыла о страхе, сомнениях, что раздирали меня еще утром. Оказалось так просто в этом признаться.
И такая откровенность была вознаграждена тем, как просветлело его лицо.
Иррилий заговорил на эльфийском. Я знала его немного, но сейчас не понимала ни слова. Лишь могла оценить мелодичность и купалась в нежном взгляде. Может, стихи? Это звучало так красиво, что щемило в груди.
Замолчав, Иррилий отпустил мои руки и стянул корфу, спустил ее на плечи, открыв лицо и волосы. Потянулся к ветке и снял с нее венок из белых цветов абелии, надел мне на голову.
— Ты прекрасна!
Оттуда же он снял еще два венка поменьше, из тех же цветов, и я с удивлением увидела на ветке обручальный браслет, но его он трогать не стал.
Я была настолько удивлена, что он украшает меня цветами, что позволила надеть на руку браслетом венок. Второй он надел себе, а потом вновь переплел наши пальцы и произнес фразу на эльфийском, которую я перевела как «Нарекаю тебя своей» или что-то очень близкое по смыслу.
— Что? — растерялась я, а потом вздрогнула от щекочущего чувства на запястье. Дернулась, но он удержал.
