На то, чтобы собраться, у нее ушло три с половиной минуты. Она заправила постель. Разложила сверху бархатное платье для завтрака, от которого у нее сделались красными подмышки и живот. Не иначе аллергия. Схватила сумку в руки и пошла вниз по лестнице.
Ей было жалко Любовь Игоревну. Она очень старалась пристроить бедную Ларису. Всячески пыталась отдать ее в хорошие надежные руки. И каждый раз, когда ее попытки проваливались, на Ларису обижалась. Считала ее несговорчивой и придирчивой.
Интересно, что она скажет теперь? Наверняка пригласила своих внучатых племянников с той же целью – пристроить Ларису.
А они вон как на нее отреагировали. Не понравилась она им. И кажется, никому не понравилась. И черт с ними со всеми. Ей прекрасно живется в одиночестве. Не нужно ей сильное плечо. У нее свои отличные. Натренированные.
Она остановилась с сумкой у дверей столовой. Заколебалась. Уехать, не попрощавшись, было нехорошо. Входить сейчас, в разгар веселья – а там у них было весело, все хохотали – тоже было так себе.
Она ей потом позвонит и извинится, решила Лариса. Развернулась и пошла на улицу к своей машине.
Машин за воротами на стоянке было еще много. Гостей ночевало, стало быть, прилично. Она швырнула сумку на сухую траву, открыла дверь, чтобы сесть на водительское сиденье. И тут услышала странный скрипучий голос. Замерла.
Голос звучал где-то рядом. Может быть, за три машины от нее.
– Что ты из себя фраера строишь? Договор дороже денег, понял? Что погоди, что погоди!
Последовала пауза, в течение которой обладатель странного скрипучего голоса без конца шагал из стороны в сторону.
Лариса это поняла по шаркающим звукам его подошв. Потом человек грязно выругался, видимо, выслушав то, что его не устроило. Проговорил:
– Это мы еще посмотрим.
А потом еще:
– Бабка все равно не жилец.
И наступила тишина.
Лариса закинула сумку в салон. Села за руль и задумалась.
Что выходит? Скрипучий голос из телефонного разговора, который якобы принадлежал брату покойного мужа Любови Игоревны, все же существует? И он принадлежит мужчине, но не ее родственнику? Тогда кому? И кого этот человек, обладатель такого отвратительного голоса, называл фраером? Того, кто вчера за домом под лестницей говорил с неведомым Максом?
Блин! Что-то круговерть какая-то! Что-то много народу набирается.
Целая банда!
И о какой, простите, бабке речь? Которая все равно не жилец? О Любови Игоревне?
Лариса осторожно выбралась из машины и обошла стоянку автомобилей вдоль и поперек. Никого.
