И пошла к запасной лестнице позади дома. Она выводила как раз к двери ее комнаты на втором этаже. Маленький тамбур-коридор, и сразу ее дверь.
За угол завернуть она не успела. Встала как вкопанная под раскидистой антоновкой, с которой уже успели собрать все яблоки.
– Прекрати истерику, – услышала Лариса сдавленный мужской голос. – Все нормально…
Она ждала ответа собеседника. Его не последовало. Значит, мужчина говорил с кем-то по телефону. Странно, что за домом. Музыка давно стихла. Гости разъезжались.
Странно, что злился.
Атмосфера вечера была восхитительной. Она не заметила ни одного хмурого лица.
Но мало ли. Какие-то личные причины. Решила она, делая еще пару шагов к углу дома.
– Старуха ни о чем не подозревает, Макс, – проговорил мужчина несколько тише.
Лариса замерла, вжимаясь спиной в стену. Ей показалось, что человек, который говорил по телефону, движется в ее сторону.
– Пусть все идет по плану… Ну и что, что ты представился ей Глебом?! Спишем на шутку. Скажем, что ты тоже Глеб, но другой.
Не Аверкин.
А вот это было уже серьезно. Лариса прикусила губу, чтобы ненароком не выкрикнуть что-нибудь командное.
– Ага. Думаешь, она старым своим умом способна запомнить: Аверкин ты или какой-то еще? Я сам скажу ей, что попросил тебя сыграть за меня мою роль, если тебе это принципиально. Что я, типа, занят был, и все. Не парься, Макс. Все нормально. У тебя другие задачи. Ты уже понял, да: эта квартира не должна уйти после ее кончины никому! Это мои квадратные метры, понял?
Наверное, неведомый Ларисе Макс понял, поскольку тот, кто стоял за углом, вдруг сделался добрым и заговорил о пустяках приятным, вежливым голосом.
Через пару минут он простился с Максом, пожелав тому спокойной ночи. И Лариса услышала его удаляющиеся шаги.
Она подалась вперед и быстро выглянула из-за угла. Она узнала мужчину. Ошибиться было сложно: светлые брюки, светлая рубашка, красный джемпер наброшен на плечи.
Да, это был Глеб. Или Григорий?..
Глава 4
Утро следующего дня Лариса не могла потом вспоминать без содрогания.
Любовь Игоревна превзошла саму себя, пытаясь сосватать ее все равно кому: Глебу, Григорию, Антону, Ивану.
– Посмотрите, как она прекрасна в этом бархате, – распиналась женщина, указывая на Ларису, сидевшую за завтраком с пунцовым от стыда лицом, как на дорогую вазу. – Умница! Красавица! А хозяйка какая!..
Хозяйкой Лариса была никакой. И соседка об этом знала, но зачем-то вводила в заблуждение потенциальных претендентов на ее руку и сердце.
