Утренним рейсом я улетел в Москву.
Странно, но мне не жаль было ни потерянного времени, ни денег.
Ни тем более того кольца, что я подарил дедуле.
Все равно никто с этим кольцом в Москве меня не ждал.
Евгения Михайлова
Птичка
Он был внучатым племянником известного классика. По линии его двоюродного брата. Был похож на важного седого льва. Царственное поведение, раскатистый голос, покровительственная усмешка в небольших светло-серых глазах. О таком внешнем величии его гениальный предок, наверное, даже не мечтал.
Собственно, предку это и не требовалось. Были другие достоинства. А Валерий Игнатьевич, похоже, считал, что ему всегда светит звезда знаменитого предка. Он мог заниматься чем угодно, но неизменно оставался великим. Как будто только для того и жил, страдал, писал его не особенно счастливый родственник, чтобы Валера почивал на лаврах.
Я тогда работал помощником оператора на телевидении. Подрабатывал осветителем и фотографом в театрах по мелким договорам. Как-то приятель сказал:
– Есть работа для тебя.
Раз в неделю вроде. Мужик выпускает какой-то журнал о культуре и открыл маленький самодеятельный молодежный театр. Раскручивает его. Ему нужен осветитель, декоратор и фотограф, желательно в одном лице. Платить обещает нормально. Позвонишь?
– Давай телефон.
Так я познакомился с Валерием Игнатьевичем Корецким, универсальным творцом. Он был когда-то мастером на заводе. Открыл при своем предприятии театральную студию. Тут у него случилось какое-то приличное наследство. Корецкий все вложил в журнал и театр.
Стал величать себя писателем, драматургом, режиссером, а театр – народным. Назвал его «Алые паруса». Наладил контакты с прессой, для чего и понадобились пиарные снимки. Для спектаклей нужны были профессиональные осветитель и декоратор. А мне требовались деньги.
Пообщались мы плодотворно. Моих пауз в штатной работе как раз хватало на все идеи Валеры. Он подготовил образец договора, обозначил там скромную, но приемлемую сумму. И добавил:
– Это только начало.
А потом, как поставим дело, с этого стола польется на тебя золотой поток.
Я уже понял и его, и то, что имеет смысл относиться ко всей этой фанаберии с юмором. Хотя в близком контакте мужик оказался простым и адекватным. При всех своих закидонах. Ему было под пятьдесят, мне тридцать, но он сразу пожал мне руку и сказал, чтобы я называл его без отчества и на «ты». Иначе не получится сотрудничества на равных. А он работает только с друзьями, а не с подчиненными.
