Самый шкафоподобный (и самый, как оказалось, благоразумный из нападавших) улепетывал, словно лось, через заросли тамариска.
Я повернулся к любителям атаковать с тыла. Первый корчился на земле. «С-с-су…» – хрипел он. Видать, мой удар по его коленной чашечке оказался столь силен, что он не мог договорить самого элементарного ругательства. Второй, получивший по переносице, отделался, видимо, легче. Когда я повернулся к нему, он совершил полный поворот кругом и прыжками ускакал в глубь кустов. На его нечисто выбритой башке я успел заметить белеющий в ночи пластырь.
Почему-то мне показалось, что это был тот самый пациент, который в ту ночь, когда исчез старик, обращался в травмпункт местной больницы. Я успел подумать также, что пластырь на его забубенной головушке имеет некоторое отношение к трости с монограммой «А.М.», найденной мною сегодня в кустах поблизости от «золотого» магазина.
Поскольку двое грабителей ретировались, мне оставалось работать с поверженным третьим.
– Дружки-то твои тебя бросили, – довольно миролюбиво сказал я и перевернул противника на живот.
Затем взял его руку на простой болевой прием.
– Пусти, сука!! – Дар речи наконец вернулся к подонку.
– Сейчас отпущу, – сказал я. – Я не мент. Ты мне на хрен не нужен. Ты мне только скажи, где старик.
– Не знаю я никакого старика!! – неискренне закричал противник.
Я завернул его руку за спину чуть покруче.
– На счет «три» я ломаю тебе, говнюк, мизинец. А на счет «пять» – руку, – пообещал я. – Время пошло. Раз… Два…
Одновременно я еще сильнее заломил его руку и увеличил угол наклона его пальцев относительно кисти.
– А-а!!! – заорал урод. – Больна-а-а!..
– Будет еще больней, – пообещал я. – Где старик?
– Не знаю я никакого старика!
Что-то у него в руке хрустнуло.
– А!!!
– Я тебя отпущу, сучара, только скажи, где старик.
– Увезли…
– Куда?!
– Мы увезли его по дороге в Г***. Там бросили…
– Живого?!
– Да. Пусти!
– Зачем же вы его, волки, увезли?
– Он Мишку ранил… Тот в нашу больницу поехал… Мы не хотели, чтоб старик Мишку в больнице увидел…
– Где конкретно бросили старика?!
– На шестнадцатом километре… У смотровой площадки…
– Он был жив?
– Да жив, жив!.
.
– Ну, смотри, падаль: если вы его убили – я тебя лично за яйца подвешу… Пшел вон!
Я от души пнул грабителя ботинком под ребра и быстро пошел прочь.
Кому-то мои методы расследования, возможно, показались бы негуманными. Я думаю, их не одобрили бы ни сама старая леди, ни ее супруг. Но мне было наплевать на это.
