– Вы, ребята, поссорились, что ли? – тихо спрашивает он.
– Нет. – Внезапно мне становится холодно. – Это он так сказал?
– Нет, но все утро он хамил и ругался. Дин решил, что вы поссорились.
– Мы не ссорились, – твердо заявляю я. И тут мне в голову приходит еще одна неутешительная мысль. – Он пил?
– Конечно нет. Еще только половина второго. – Похоже, Такер озадачен. – Джон наверху. Последний раз, когда я к нему поднимался, он готовился к контрольной по маркетингу.
Ответ Такера приносит облегчение, и я не понимаю почему.
Логан не раз говорил мне, что, когда расстроен чем-то, не утешается спиртным. Я понимаю, он боится, что мог унаследовать алкогольную зависимость своего отца, поэтому мне стыдно, что первым делом я задала Такеру именно этот вопрос.
– Поднимусь и поговорю с ним. Может, он расскажет мне, что происходит.
Я оставляю Такера в прихожей и поднимаюсь наверх, в комнату Логана, где на меня снова обрушивается волна облегчения.
Он выглядит как обычно: короткие темные волосы, живые голубые глаза, аппетитные мышцы перекатываются под футболкой и штанами.
Нет никаких признаков внешних повреждений, но когда наши глаза встречаются, на его лице отражается вся боль мира.
– Привет, – тихим голосом здороваюсь я и подхожу к нему, чтобы поцеловать. – Что происходит?
Его губы касаются моих, но в поцелуе нет обычного тепла.
– Твой отец позвонил тебе, да? – сухо спрашивает он.
– Да.
Его взгляд мрачнеет:
– Что он сказал?
– Почти ничего. Сказал, что ты заезжал прошлым вечером, что ему показалось, ты чем-то огорчен и мне нужно тебя срочно повидать.
– Я изучаю его лицо. – Что случилось в Мансене?
– Ничего.
– Логан.
– Ничего, детка. – Он устало вздыхает. – По крайней мере, ничего необычного.
Я беру его за руку. Боже, она ледяная. Что бы там ни случилось прошлым вечером, он по-прежнему переживает.
– Сядь. – Мне приходится силой притянуть его мощное тело к себе на кровать, но даже когда он поддается, смотрит не мне в глаза, а куда-то перед собой.
– Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.
– Господи. Это что, так важно?
– Да, это важно, Джон. – Я начинаю чувствовать раздражение. – Я вижу, что ты чем-то расстроен, и по-моему, если ты поговоришь об этом, станет легче.
Его горький смех эхом прокатывается по комнате:
– Разговоры об этом ни к чему, черт побери, не приведут. Ты хочешь знать, что случилось вчера вечером? Я увидел свое будущее, вот что случилось!
Я вздрагиваю от резкости в его голосе.
