Вздрагиваю от неожиданности, но при этом сразу становится спокойнее. Потому что они дают понять, что я больше не один на один со страшной бедой. Они вселяют уверенность: «Все будет хорошо».
– Яна – сильная девочка, она обязательно со всем справится, – тихо, но уверенно произносит Стас."
"– Обязательно. Ведь она так похожа на тебя. Особенно характером, – отвечаю, тихо улыбаясь. Но в следующий миг Стас задает, казалось бы, простой вопрос, на который не сразу нахожусь с ответом:
– Как ты справлялась со всем этим одна?
Глава 38
Кира
Немного напрягаюсь от этого вопроса.
Мне лучше сесть. Потому что я до сих пор не могу спокойно вспоминать события последних семи лет.
Нет, были и хорошие моменты, но так или иначе они связаны с дочерью: наше первое знакомство с ней, когда мне ее только-только положили на живот, ее первая улыбка, первое неуверенное «мама»…Только эти воспоминания и держали меня на плаву все время. Я понимала, что хочу, чтобы моя тайная копилка обязательно пополнилась еще многими нашими с Яной приятными моментами.
Отхожу от окна, сажусь на кухонный диванчик, неотрывно глядя в пол, и складываю ладони на коленях, как какая-нибудь отличница.
– Знаешь, у меня не было времени думать. Я просто делала все возможное, чтобы Яна жила, радовалась жизни и стала полноценным ребенком. Потому что…я не могла…чтобы…как мама, – последние слова я шепчу, запинаясь, так и не в силах сказать вслух самое страшное.
У меня снова ком в горле, и я ничего не вижу из-за навернувшихся обжигающих слез.
Прошло столько лет, а я до сих пор не могу принять тот факт, что близкого человека, который всегда поддержит, утешит и поможет советом в трудную минуту, больше нет.
Что мне не к кому прийти в самый тяжелый миг, забраться на диван с ногами, положить голову на колени, а теплые руки больше не будут гладить меня по волосам…
Что самое ужасное, я даже не могу прийти на ее могилу и поговорить с мамой. Потому что ее тело так и осталось в Израиле. У меня не было никакой возможности привезти ее домой.
От самых страшных воспоминаний моей жизни у меня дрожат руки, и я сжимаю их в кулаки до побелевших костяшек.
Неожиданно на мой кулак сверху ложится крепкая мужская ладонь. Нежно и аккуратно поглаживает, заставляя разжать хватку. Я, словно в замедленной съемке, смотрю, как сильные и длинные пальцы переплетаются с моими и слегка сжимают.
В шоке поднимаю голову и смотрю в такие родные глаза. Которые сейчас смотрят на меня без уже привычных злобы, ненависти и насмешки.
