К слову, выглядит он даже лучше, чем пять лет назад. Все также подтянут, с ровной горделивой осанкой и по-прежнему смотрит тяжелым рентгеновским взглядом.
– Здравствуй, Стас, – протягивает руку для пожатия. – Рад тебя видеть.
Не могу о себе сказать то же самое. Намеренно игнорирую его ладонь и даже не сажусь в кресло. Иначе буду слишком близко к нему. Будет очень просто протянуть руку и придушить. А я…не хочу для него столь простой участи.
– Я пришел поговорить, – цежу, глядя на человека напротив исподлобья.
Назвать его отцом язык не поворачивается. Тварь, не иначе.
Отец делает вид, что все так и должно быть и никак не реагирует на то, что я не подал ему руки. Спокойно садится в свое кресло, не сводя с меня внимательного взгляда, и делает приглашающий жест рукой. Мол, вещай.
– Я пришел поговорить про Киру, – буквально выплевываю слова. Потому что и говорить-то не хочется. Просто хочется почесать об него свои кулаки. Так же, как несколько лет назад его люди избили мою женщину.
Но к этому мы еще вернемся.
– Не понимаю, о ком ты, – меланхолично выдает отец, щелкая мышкой и что-то глядя в ноутбуке.
И мое ангельское терпение дает трещину. С силой захлопываю крышку ноутбука, одним движением вырываю все провода и отправляю его в стену.
Чувствую удовлетворение и триумф, когда вижу, как глаза отца буквально наливаются кровью. Зато теперь все его внимание посвящено мне.
– Что ты себе позволяешь, ***?! – орет он так, что в окнах стекла звенят. Но меня это не пугает.
Я питаюсь этими эмоциями.
– Я хотел задать тебе этот же вопрос. Какого хера ты вмешался в мою жизнь семь лет назад и буквально выжил из города мою невесту?! По какому праву?! – я же сохраняю спокойствие и хладнокровие. Помахать кулаками всегда успею.
– Ах, вот ты о ком… – с противной ухмылкой тянет отец и испытывает все грани моего терпения. А оно, уверяю, истощается с каждой секундой. И когда бомба замедленного действия рванет…наступит тотальный ***дец. – Да ты мне должен быть благодарен! Отвадил от тебя охотницу за миллионами.
У отца такое снисходительное выражение лица, как будто ждет, что я познаю истину, буду биться лбом об пол и поочередно благодарить за оказанную «добродетель» и извиняться, что сразу не узрел его «благих» намерений.
– За что я должен быть тебе благодарен, уточни? – холодно интересуюсь. Но это только снаружи. Внутри же мой зверь рвется с цепи, намереваясь вцепиться мрази в горло.
