Наглая девка щедро делилась важной информацией, а я… Сжимал пальцы в кулаки и слушал…
А потом не выдержал…
— Куда же вы, Жанна? Вам теперь потребуется работа. Скоро ваш избранник лишится всего — дома, фирмы, денег… Анжелика Сергеевна — очень крутой адвокат, очень… Она даже вилки заставит его поделить. Ложки, лопатки, противни, простыни… Все. У Сержика ничего не останется. Вика, он же машину свою в браке покупал?
— Д-да, — ошеломленно кивает Вика.
— Надо обязательно сообщить Анжелике об этом. Нечего твоему бывшему ездить на машине и жировать, пока ты.
.. У тебя же права есть?
— Есть.
— Сволочи вы все, — орет Лыкова, вытаращив на меня глаза. — Зачем ей теперь дом, если у нее… Если она обзавелась лохом вроде тебя? Или вы коллекционируете дома? Гадина, когда ты уже нажрешься? Оставь Сергея в покое, тварь!
— Не оставлю, милочка, я уже сказала тебе и повторять не намерена.
Хватаю Жанну за шиворот и тащу к выходу.
Ко мне, как по команде летят охранники. Поднимаю руку, молчаливо умоляя их не вмешиваться.
Вышвыриваю Жанну на улицу и рычу, глядя ей в лицо:
— Только попробуй еще раз оскорбить Викторию. Обозвать или унизить. Я не спущу тебе этого с рук, ты поняла?
— А что ты сделаешь? Убьешь беременную женщину? — ехидно улыбается дрянь.
— Беременную от другого мужика. Твой папаша подвыпил и все мне выложил. Интересно, Сергей знает, что собирается пожертвовать жизнью ради такого ничтожества, как ты?
Жанна бледнеет и отводит взгляд. Ее спесь испаряется, сменяясь чудовищными страхом и бессилием.
— Он его… Его малыш, ясно? А папа так пошутил. Он у меня весельчак.
— Чтобы я не видел тебя больше здесь, ты поняла? Никогда не подходи к моей женщине. И к ее дочери тоже.
— Больно надо, — фыркает Жанна, освободившись из моего захвата. — Она скоро тебе надоест, красавчик. Старая курица и...
— Я же приказал тебе и...
— Все, ухожу."
"Она поправляет растрепавшиеся волосы и, метнув в мою сторону ненавидящий взгляд, уходит.
В холле шумно и тревожно.
Слышатся голоса, шаги, скрип дверей… Какая-то непонятная, угнетающая суета…
— Что случилось? — спрашиваю охранника.
— Виктории Анатольевне плохо…
Горло спазмом сдавливает… Мне теперь и самому плохо… Невыносимо просто… Ребенок этот — мой уже, потому что она — моя…
— Где она? — выдыхаю хрипло.
— В подсобке для поваров.
Сердце ревет как дизельный двигатель… Кажется, я мгновенно превращаюсь в боль… Комком нервов становлюсь или болевым рецептором.
