— Я так точно никогда не прощу себя. Я так ошиблась… Затмение будто, вспышка. Сама не знаю, почему я тогда… Столько наговорила всего тебе. Прости... Мне очень жаль.
— Хватит уже. Я давно простила, — обнимаю ее тонкие плечи и глажу волосы. — Ты у меня такая умница. Горжусь тобой.
— Мам… У меня никого нет в жизни. И ты права была… Я его так сильно любила. Как ты Дамира в юности. Он мне все рассказал. Я жизни не представляла без Никиты. Потому и клюнула на обещание Жанны помочь.
— А что сейчас, Тань? Вы общаетесь? — не перестаю ее гладить я.
— Нет. Он же… Мам, ты тогда ушла, а Никита… Он пытался меня обвинить в краже. А я ничего не делала. Просто рядом была. В квартале от того дома. Давид Вартанович нашел записи с камер видеонаблюдения и доказал, что я непричастна к краже. Меня потому и отпустили… Я даже не свидетель. Я — знакомая вора и беспредельщика. Мам, он мне таким крутым казался. Взрослым, смелым, бесстрашным. Я жизнь сломала себе, — произносит Таня с надрывом. И живота касается.
— Танечка, родная моя… Все будет хорошо, мы справимся.
Я обещаю тебе. И малыш… Ну так уж вышло. Значит, он должен быть в этом мире. И все.
— Мам, а я могу жить здесь? Когда рожу?
— Да. Меня Дамир внизу ждет. Он хочет, чтобы я переехала к нему. И Вилли тоже.
— О! Вилли — главный член семьи, — усмехается она. — И мне нужно вещи собирать? Меня примете?
— Да, конечно. Тань, а папа тебе тоже не звонит? — спрашиваю, упаковывая мусор в пакет.
Перекладываю продукты в контейнеры, протираю стол. Надо бы завтра сюда наведаться и тщательно все вымыть.
— Нет. И эта мымра… тоже. Мам, а ребенок у Жанны не от папы."
"— А ты откуда знаешь? Я думала, что это тайна.
— Я ее частенько с мужиком одним видела. Она хлопала глазками и говорила, что это ее давний друг. Но друзья не дарят цветы и не целуют в губы.
— Я хочу, чтобы папа узнал о том, что ребенок не от него как можно позже, — подмигиваю я. — Было бы хорошо, если тот мужик окажется негром. Вот потеха будет.
— Мам, а как ты догадалась? — округляет глаза Таня.
— Ты серьезно?
— Шутка. Но видела бы ты себя со стороны. Он обычный мужик, взрослый. Глаза карие. Темноволосый.
— А наш папа — голубоглазый блондин. Так что не исключаю его шока при встрече с малышом.
— Мам, я рада за тебя... Дамир Романович очень хороший, — обнимает меня Таня. — Мы много общались, когда ты не видела. Он советовался, как к тебе подступиться.
— Эх, Танька... Разве я могла предположить, что мы снова встретимся?
Глава 26
Виктория.
— Знакомьтесь.
