– Товарищ лейтенант, а если наши не успеют подойти: что делать-то будем?
– Карякин, прекращай! – поморщился Глеб. – К чему эти вопросы? Действительно, что делают мертвые? Да ни черта они уже не делают…
– Помрём к такой-то матери, – грустно произнёс Климов. – Зато с какой музыкой. Поехали, товарищ лейтенант, приличия уже позволяют.
– Поехали… – согласился Шубин.. – Мы в гости их не звали, ну раз пришли – давайте сердечно поприветствуем!
Оба пулемёта заработали одновременно: рыбак с удочкой, кувыркаясь полетел в воду; покатились его товарищи, удобно расположившиеся на камнях; пули калибра 7,92 калечили мотоциклы, оторвали, сиденье, трое уцелевших бросились бежать и на открытом пространстве стали идеальными мишенями.
Слева на тропе показался патруль, Глеб накрыл их одной очередью – никто не ушёл. На левом фланге стало чисто, он развернул пулемёт. На понтонном мосту уже творилось что-то невообразимое: Карякин долбил длинными очередями, при этом что-то сердито ворчал, второй пулемёт усилил панику – мотоциклисты от неожиданности красиво разъехались в разные стороны и оба спикировали с моста, кого-то зажало в люльке – он тонул вместе с машиной, другой всплыл, испуганно крича, заколотил по воде руками.
Авангард пехоты дружно полёг в первые же секунды, около дюжины солдат бросились вперёд – до спуска с моста оставались считанные метры. Короткая дистанция превратилась для них в бесконечность – пули косили пехоту, погибло всё отделение. На мосту скапливались неподвижные тела, полз раненый, держась за живот – он ничего не видел, кровь заливала лицо, рука сорвалась с края понтона, он рухнул в воду, где уже плавали несколько тел.
– Ленту, сержант! – надрывал глотку Карякин. – Не спи, твою мать.
– Паша, на тебя не напасёшься.
У Климова сорвались руки, он поспешно вставлял пулемётную ленту в горячий питатель.
У Глеба в пулемёте ещё что-то оставалось, пулемет был непривычный, но, в принципе, удобный, азарт пьянил, он кричал что-то непереводимое, пальцы сводила судорога, защемило ключицу.
Слева, за пределами маленького укрепления, работали ППШ Дубровского и Конторовича, Баттахов и Смертин пока молчали и правильно делали – плотности огня хватало и без них. Пехота рассеялась, большая часть была уничтожена, выжившие прятались за телами павших товарищей, но шквал огня не давал им высунутся.
Остановился грузовик – офицер, сопровождавших груз, был мёртв, откинул голову на спинку сиденья, из под фуражки вытекала кровь.
