Мотоциклисты рассыпались в цепь, двинулись к опушке, маневрируя между пнями. В атаку они явно не рвались – догадывались, что не получится, очень уж хотелось дожить до скорой победы Великой Германии. Пулемётчик находился в центре – плечистый квадратный детина, он припал к МГ, прицелился, закрыв левый глаз. Баттахов не дождался разрешения, выстрелил короткую очередь – может и верно, зачем до греха доводить, одного уже потеряли. Пулемётчик дёрнулся, навалился на приклад, ствол пулемёта задрался вверх.
– Дело мастера боится! – злобно рассмеялся Баттахов.
Мотоциклист ударил по тормозам, стал лихорадочно разворачиваться, остальные разъехались. Мотоцикл трясло, подбрасывало, те, у кого не были заняты руки стреляли из автоматов, машины суетно маневрировали между разбросанными пнями и снова держали дистанцию, опасаясь приближаться к опушке. Пулемётчик вывалился из люльки болтался, как постиранная простыня."
"– Впору пластинку завести с Аргентинским танго, – подал голос сержант. – Смотрите какие кренделя выписывают.
– Отползаем, – бросил Шубин. – Пусть выписывают. Постреляйте для острастки и в лес. Догоняем наших малышей.
– Серьёзно?.. – удивился Конторович. – А это безобразие оставим как есть?
– Какое нам дело до этого безобразия? – огрызнулся Глеб. – Вьются и пусть себе вьются, через лес они не проедут, а спешиваться побоятся. Будут ждать подкрепления. А нам его зачем ждать? И так достаточно на глупили.
– Что поделать, товарищ лейтенант, мудрость приходит с годами! – философский изрёк Дубровский.
Вражеские силуэты продолжали мелькать на дальней стороне поляны – немцы прекратили огонь, сбились в кучку, начали совещаться, потом один из мотоциклов развернулся и двинулся к просеке.
«Через несколько минут тут будет не протолкнуться», – мрачно размышлял Глеб.
Боеприпасов оставалось немного – самое время заняться экономией. Разведчики отползли в лес.
Глава десятая
Одно было ясно – ни в коем случае нельзя останавливаться. Поредевшая группа догнала детдомовцев в разреженном сосняке – дети ели волоклись, девочки сбились в кучку, тяжело дышали, смотрели с таким пронзительным отчаянием, что сжималось сердце.
Надрывно кашлял Витя Лазарев – его буквально выворачивало, над мальчиком хлопотала Лида, совала таблетки, он давился, не мог их проглотить – во рту отсутствовала слюна. Ревела благим матом Вероника, размазывала по щекам слёзы, её обнимала Катя Литовченко, гладила по голове, смотрела на Шубина с вызовом, дескать, это не она, это я виновата.
