На просеке – недалеко от дороги валялось с десяток мёртвых тел, возле них маневрировали двое – на лицах возбуждение, азарт.
– Товарищ лейтенант, вроде никого не осталось, – отдуваясь отчитался Баттахов. – Дождались пока напротив выйдут и всех положили сзади. Водитель грузовика кажется выжил, чесанул на другую сторону дороги, но не гоняться же за каждым.
– Товарищ лейтенант, там Чусовой лежит, – постная мина Смертина стала полностью бескровной. – Как же так, товарищ лейтенант?
– Думаешь мы не знаем? – взвился Климов.
– Эта война, на ней такое случается. Так может похороним, товарищ лейтенант? Не по-людски как-то – немцам на съедение оставлять или с собой возьмём.
– Не можем, Иван! – отрезал Шубин. – Провозимся с телам – сами такими же станем. Не по-людски – согласен, но не можем мы иначе – немцы постоянно используют дорогу. Угадай, как скоро они наладят погоню? Мы покрошили важных шишек из СС, фрицы этого не простят – будут преследовать до упора, а у нас дети.
– А где они, кстати? – Баттахов завертелся как юла.
– Да кто теперь знает… Надо догнать.
К месту гибели колонны подъехали мотоциклисты, пока ещё в неведении, пока не разобрались. Разведчики бежали, забросив за спину автоматы, открылось второе дыхание. Чертыхался Конторович, сбилась портянка и пятка грозила превратиться в кровавую мозоль.
Немцы оказались сообразительнее, чем предполагалось – тяжёлые мотоциклы съехали с дороги, устремились прямо по телам на просеку и забуксовали – слишком много было мёртвых, они мешали проезду. Мотоциклисты сдавали обратно, пытались объехать, но не удавалось – нужно было оттаскивать тела, а это, как ни крути, фора по времени.
Лаяли лужённые немецкие глотки, с запозданием загрохотал пулемёт, но просека уже оборвалась раскорчёванной поляной, какими-то шаткими постройками. Беглецы круто ушли в сторону, по курсу лес. Отступление превращалась в бег с препятствиями, Шубин командовал на бегу:
– Кометой до опушки! Занять оборону!
Лес в этом районе был не самый густой, дети должны уйти. Разведчики нырнули за пеньки, которых тут было множество, угнездились в импровизированных ячейках.
На выезде с просеки уже барражировали мотоциклисты – быстро же прорвались, виляли кругами по поляне, пилоты резко газовали, потом сбрасывали газ, не решаясь устремится к лесу. Их было мало – всего три экипажа и пулемёт имелся лишь у одного.
– Не стрелять! – крикнул Шубин. – Пусть ближе подъедут.
– Если подъедут – меняем оборонительную доктрину, товарищ лейтенант, – пошутил Дубровский.
