К облегчению Софи, Бенедикт даже не пошевелился. Она бы не хотела, чтобы утром он вспомнил о том, что только что происходило. Но когда ей показалось, что он погрузился в глубокий сон, голова его снова стала мотаться из стороны в сторону, отчего в пуховой подушке оставались глубокие вмятины.
– Куда ты исчезла? - хрипло прошептал он. - Куда подевалась?
– Никуда, - ответила Софи. - Я здесь.
Он открыл глаза и внезапно совершенно ясным тоном произнес:
– Не ты. - После чего глаза его снова закатились, а голова замоталась по подушке.
– Что ж, кроме меня, здесь никого нет, - пробормотала Софи и, издав нервный смешок, прибавила:
– Никуда не уходите. Я сейчас вернусь.
И с колотящимся от страха и от всего пережитого сердцем выбежала из комнаты.
***"
"За время работы горничной Софи четко себе уяснила, что во всех семьях домашнее хозяйство ведется примерно одинаково. Поэтому она без труда разыскала чистые простыни, чтобы сменить влажные, на которых лежал Бенедикт. Кроме простыней, она захватила с собой кувшин с холодной водой и несколько маленьких полотенец, чтобы смачивать ему лоб.
Когда она вернулась в спальню, Бенедикт уже лежал спокойно, однако дыхание его было неровным и прерывистым. Протянув руку, Софи снова коснулась его лба. Ей показалось, что лоб его стал еще горячее, хотя, может быть, она и ошибалась.
О Господи! Только этого не хватало! Она ведь совершенно не умеет ухаживать за лежачими больными. Араминта, Розамунд и Пози в жизни не болели, да и все семейство Кавендер отличалось на редкость отменным здоровьем.
Единственным человеком, за которым ей пришлось ухаживать, была мать миссис Кавендер, которая не могла ходить. Но температура у нее всегда была нормальной.
Смочив полотенце в кувшине с водой, Софи слегка отжала его, чтобы вода не капала, и осторожно положила Бенедикту на лоб.
– Ну вот, так вам будет немного легче, - прошептала она и неуверенным голосом прибавила:
– Во всяком случае, я на это очень надеюсь.
Бенедикт даже не шелохнулся. Софи посчитала это добрым знаком и приготовила еще одно полотенце, хотя понятия не имела, куда его положить.
На грудь вроде бы не годится, а опускать одеяло ниже пояса она бы ни за что не стала, разве что Бенедикту грозила бы смерть. Да и в этом случае она сильно сомневалась, что смогла бы заставить себя это сделать. Наконец она решила смочить влажным полотенцем шею.
– Ну как, легче? - спросила она, не ожидая ответа и тем не менее чувствуя, что должна продолжать свой монолог.
