Ведь мы с тобой оба знали, что в конце концов я должен буду на ком-то жениться и тебе придется меня с кем-то делить. Я бы умер, если бы мне пришлось тебя с кем-то делить. Как я мог требовать того же от тебя?
Протянув руку, Софи вытерла ему щеку. ""О Господи! Неужели я плачу?"" Он не мог припомнить, когда плакал в последний раз. Наверное, когда умер отец. Но тогда он был один, и его никто не видел.
– Знаешь, почему я тебя люблю? Для этого есть очень много причин! - продолжал Бенедикт, тщательно подбирая слова.
Он знал, что уже завоевал Софи.
Теперь она никуда от него не убежит. Теперь она станет его женой. Но ему все равно хотелось, чтобы эти мгновения запомнились им обоим на всю жизнь. Лишь один-единственный раз в жизни выпадает на долю человека признание в любви, и Бенедикт не хотел его испортить.
– Но самая главная, - продолжал он, - это то, что у тебя есть принципы, которых ты придерживаешься и от которых не отступишься ни за что и никогда. - Он взял руку Софи и поднес ее к губам. - А это такая редкость, Софи.
Глаза Софи наполнились слезами, и Бенедикту захотелось обнять ее, прижать к себе, но он понимал, что должен договорить. Он еще так много должен был ей сказать.
– А еще я люблю тебя за то, что ты полюбила меня, - продолжал он почти шепотом. - Не мистера Бриджертона, не Номер два, а меня, Бенедикта.
Софи коснулась его щеки.
– Ты самый прекрасный человек из всех, кого я знаю. Я обожаю твоих родных, но люблю тебя.
И Бенедикт не выдержал. Он схватил Софи в объятия и прижал к груди.
Ему необходимо было убедиться, что она здесь, с ним, и что всегда будет рядом до тех пор, пока смерть не разлучит их. Странно, но у него было лишь это желание - держать ее в своих объятиях.
Конечно, он хотел ее. Он всегда ее хотел. Но в данную минуту страсть куда-то отступила. Сейчас ему необходимо было лишь вдыхать ее запах, чувствовать ее рядом с собой.
Как же ему спокойно рядом с ней! Не нужно ни о чем говорить, не нужно ничего обсуждать. Просто сидеть рядом - большего счастья и не придумать.
Бенедикт зарылся лицом в ее волосы, вдыхая ее запах… запах…
О Господи! Он рывком вскинул голову.
– Ты не хотела бы принять ванну?
Щеки Софи мгновенно стали пунцовыми.
– О Боже! - глухо простонала она, закрыв рот рукой. - В тюрьме стояла такая вонь, а мне пришлось спать на полу, и…
– Не нужно ничего объяснять, - перебил ее Бенедикт.
– Но…"
"– Прошу тебя! - У него было такое чувство, что если он услышит об этой тюрьме еще слово, то кого-нибудь убьет.
