Мысли вернулись к тому моменту, когда я «вышел из тени». Точнее, отец выдернул меня за шиворот из-за проявленной неосторожности. Не было ни разговоров за кухонным столом. Ни семейных посиделок, где я мог бы предстать перед родными в истинном свете и надеяться, что они будут рады узнать настоящего меня. Вместо этого потрясение раскололо семью, как трещина в земной коре, отделив нас друг от друга широкой пропастью, через которую я все еще пытался перебраться."
"Позже тем же вечером, по мере приближения к поместью Маршей – сияющему замку на воде – мне все сильнее хотелось попросить водителя «Убера» повернуть обратно.
– Черт тебя возьми, Эдди, – пробормотал я.
Водитель взглянул на меня в зеркало заднего вида.
– Простите?
– Ничего.
Эдди не стоило рассказывать мне о Сайласе и Аляске. Слова «перестройка личности» засоряли мысли, а меня это не касалось. Нечто настолько личное и важное принадлежало лишь Сайласу. И, если бы захотел, он бы мне рассказал. Или нет.
Но я не знал, сколько смогу молчать.
Когда я оказался по шею в дерьме, мне и в голову не приходило просить чьей-либо помощи. Карл возник из ниоткуда; словно с вертолета спустилась лестница, чтобы вытащить меня из водоворота страданий.
Может, Сайласу тоже нужен спасательный круг.
«Или, может, ты все неправильно понял. Ты же не знаешь, что с ним случилось на самом деле».
Я забрался в постель в отведенной мне комнате в поместье Маршей и уставился в потолок.
– Не спрашивай, не болтай, – пробормотал я.
Уже начав погружаться в сон, я решил, что лучше всего именно так и поступить.
Просто быть рядом с Сайласом, если тому потребуется помощь. Именно для этого нужны друзья.
* * *В следующую субботу мне выпал выходной, и я раздумывал, чем бы заняться. Из гостиной донеслись звуки мастерской игры на пианино, и я вспомнил, что субботы Сайлас проводил с Эдди.
Я тоже направился в гостиную. Не хотелось мешать братьям, но, черт возьми, Сайлас обладал невероятным талантом. Я не мог не слушать, и прислонился к двери.
Он как раз закончил весьма сложную пьесу. Я такую не знал.
«Его место на сцене».
– Мистер Кауфман!
Я вздрогнул, заметив, что сидящий на полу Эдди, сверкая улыбкой, смотрит в мою сторону. Сайлас приподнял бровь, и в его холодных голубых глазах мелькнуло едва заметное изумление.
«Черт».
Эдди махнул рукой, указывая на комнату.
– Прошу, любезный друг, присоединяйтесь.
– Нет-нет, простите. Я не хотел мешать…
– Вы не помешали.
