И зашагал по ярко освещенным коридорам, по пути кивая знакомым. Холодный стерильный воздух вызвал дрожь в теле.
«Или, может, все дело в работе».
В Калифорнийском университете в Сан-Франциско я работал в отделении «Скорой помощи». И мне приходилось нелегко. А ночная смена? Совсем другое дело. Казалось, что ребенку, поступившему ночью, грозила бо`льшая опасность, чем если бы его привезли засветло. В три утра перелом руки казался чем-то более зловещим, чем падение на детской площадке среди бела дня.
А еще были женщины.
Избитые и истекающие кровью. Которых привозили услышавшие крики соседи. А порой – и сами насильники, рассказывая, что «она упала». В очередной раз.
Но тяжелее всего мне приходилось с молодыми парнями, поступавшими с передозировкой. Бездомными. Отчаявшимися. Руки их просто кишели заразой, и я промывал их, зная, что вскоре ребята снова вернутся к прежней жизни и вколют себе очередную дозу. Я ведь побывал в их шкуре.
Раньше я мечтал оказаться по ту сторону борьбы за жизнь. Но сейчас передо мной словно висело зеркало.
Только вместо парня, который закончил учебу, чтобы оказаться здесь, в нем отражался другой я. Такой, каким был, когда отец только выгнал меня из дома. А я ведь клялся, что никогда не стану прежним.
Сегодняшняя ночь выдалась особенно отвратительной. И ознаменовалась потерей.
Подростка, которого привезли бездыханным. Мы приложили все усилия, но было уже слишком поздно. Пока мать ребенка в сопровождении социального работника кричала в коридоре, доктор Фигероа, лечащий врач, собрала нас возле каталки.
Она называла это «паузой». Если мы кого-то теряли, она настаивала, чтобы мы почтили человека, который ушел прежде нас, – взявшись за руки, склонив головы, замерев на сорок пять секунд.
Я опустил голову и крепко зажмурился, стараясь сдержать слезы и отгородиться от криков матери. Но доктор Фигероа, увидев, как я вытираю глаза рукой, отвела меня в сторону.
– Макс, тебе дать несколько минут?
Я сперва отрицательно качнул головой, но потом кивнул.
– Да, – хрипло согласился я. – Дайте мне минутку."
"Я поспешил в комнату отдыха медперсонала. В приемном отделении она всегда пустовала. Постоянно случались чрезвычайные ситуации, и, чтобы всех принять, персонала вечно не хватало. В пустой комнате я сел на скамью и заплакал. Я частенько плакал в автобусе, возвращаясь утром из больницы в квартиру Даниэля. И размышлял, гожусь ли для подобной работы.
«Ты здесь, чтобы помогать. Для этого тебя и наняли».
