Я чувствовал, как Макс изучает меня, и знал, что он ничего не упустил. Ни реакции тела. Ни сбившегося дыхания.
– Увидимся позже, – наконец, проговорил он. – Сайлас.
Боже, мое имя в его устах звучало неуместно и в то же время идеально. Шипящее «с», произнесенное глубоким мужским полушепотом, сменилось легким «л».
Он протиснулся мимо меня и вышел, а я остался один в шкафу. Облокотился на полку, опустил голову на руку. Затем с приглушенным криком сбросил на пол стопку полотенец. И заметил, как сверкнула золотая нить в монограмме «ЭГМ».
Я резко втянул воздух. Опасно терять контроль. Так можно лишиться и всего остального. Я пригладил волосы и вышел из шкафа, чуть не столкнувшись с одной из папиных горничных.
– В шкафу полный бардак, – проговорил я. – Убери.
Не дожидаясь ответа, я пошел к отцу.
– Ну? Какого черта с тобой творится? – требовательно спросил он, держа газету в дрожащих руках.
– Нам нужно поговорить.
– Я понял. О чем?"
"Я открыл рот, намереваясь сказать, что следует уволить Макса Кауфмана.
Немедленно.
– Сайлас, – предупреждающе бросил отец.
Даже слабый и прикованный к постели, он сверлил меня взглядом голубых глаз. Безжалостно холодных и неумолимых. Словно стылые воды Медного озера, куда он отправил меня на полгода в самый разгар зимы. Он отнял у меня все. Потому что я был неполноценным.
Я пододвинул стул к его кровати.
– Пап…
– Да?
– Я… сегодня я встречался со Стивеном Милтоном, – проговорил я. – И кое-чего опасаюсь.
ГЛАВА 5
Макс«Черт возьми, что это было?»
Я быстро шагал в западное крыло поместья, к комнатам, где жили горничные и другой медперсонал.
Дежурство возле Эдварда Марша начнется лишь утром в воскресенье.
– Хватит времени, чтобы оценить сомнительный выбор работы, – пробормотал я.
Я отпер дверь карточкой-ключом, что дал мне Сезар. Новая комната оказалась чистой, но без излишеств, словно маленький, элегантный гостиничный номер. К ней примыкала ванная, а из окна открывался вид на просторный задний двор: теннисные корты, бассейн, сад, а позади – целый лес.
Я прижался пылающим лбом к стеклу и закрыл глаза, желая остудить разгоряченную кровь.
«Скотт, модный Унабомбер, здесь. Под этой самой крышей».
Боже, когда он вошел в комнату отца, я подумал, что вижу призрак. Или кто-то решил разыграть меня весьма изощренным образом.
Когда он загнал меня в угол в шкафу, гнев и удивление смешались с волнами жара. Подобного притяжения я давненько ни к кому не испытывал. Просто не позволял себе подобных чувств.
