– Нет? Не я, так газетчики заплатят, так ведь? Как тебя зовут? Полное имя?
– Макс Кауфман. – Его губы изогнулись в кривой усмешке. – Первый.
– Если ты лжешь…
– Я не лгу, Скотт.
Он смотрел открыто. Твердо. Как человек, которому нечего скрывать. Но в его руках находилась вся моя жизнь. Я попытался спрятать читавшийся во взгляде неприкрытый страх, но Макс, похоже, его заметил. Плечи его опустились, и он вздохнул.
– Я не собираюсь тебя продавать, – проговорил он. – Богом клянусь. Я здесь, чтобы работать.
Я понятия не имел, кто ты, а теперь, когда знаю, не скажу ни слова. Это твое дело.
Хотелось ему поверить, но я не знал как. Он и это прочел в моем взгляде.
– Это ведь ты предложил меня подвезти, – проговорил Макс. – Ты хотел услышать мою историю, и я тебе рассказал. – Он понизил голос. – Не стоило с тобой делиться.
«Я не ошибся. Я сделал ему больно».
Макс оказался не настолько бесчувственным, как я. Не созданным из камня и льда. Он был изменчив. Словно вода и пламя. Боль не лишала его жизни, а лишь подпитывала.
Делала лучше. Сильнее. И он не выносил, когда кто-то – я – относился к этому легкомысленно. Он не стал бы использовать свою историю, чтобы сблизиться со мной ради денег. Я почти не знал этого парня, но это понимал. Чувствовал.
Я отступил и сделал небольшой круг внутри шкафа.
– Черт. Ненавижу подобное чувство.
– Сбит с толку? – Макс поднял голову и скрестил на груди руки, обтянутые веревками тонких мышц. – Посмотрим, что ты скажешь, когда сынок шефа засунет тебя в бельевой шкаф в первый же рабочий день.
Простое упоминание об отце, словно пощечина, привело меня в чувство.
– Верно. Отец – твой шеф, а я после него. Так что вполне могу тобой командовать.
– Сайлас…
– Мистер Марш, – бросил я. – И, если скажешь хоть слово, я быстренько натравлю на тебя весь юридический отдел.
– Да, понимаю, – глаза Макса потемнели от гнева. – Как скажете, мистер Марш. Мы закончили?
Я кивнул.
Он попытался протиснуться к выходу из шкафа. Но внутри было тесно, и он меня задел.
Я ощутил его касание каждой клеточкой кожи. И даже сквозь одежду – его и мою – вновь почувствовал, как реагирует тело. Трещина во льду.
Макс замер, втянул воздух, и я взглянул ему в глаза. Темные и глубокие. Он с трудом сглотнул. Кадык дернулся. Не стоило так пристально смотреть. Но я не мог отвернуться. Я чувствовал, как в ямочке на горле бьется его сердце.
Я резко дернул головой, глядя куда угодно, только не на него.
