Но зазвонил телефон, и на экране высветился мамин номер.
– Привет, мам, – проговорил я. – Все в порядке?
– Все прекрасно, милый, – ответила она. – Ты сейчас занят?
Я взглянул на Сайласа, который в кухне открывал две бутылочки «Топо Чико» с газированной водой.
– Нет, а в чем дело?
– Ну… мы с папой хотели бы пригласить тебя на ужин в честь Дня благодарения.
– Э-э-э… мам…
– Да, глупыш, я знаю, что он был вчера, но… – Она вздохнула. – Все было неправильно, так ведь? Мы с папой согласны…
– Подожди, папа согласен?
Сайлас протянул мне бутылку, одарив любопытным взглядом.
– Да. Мы бы хотели, чтобы ты приехал сюда. Ну, чтобы все «переделать». Только ты, я и папа. Сегодня.
Пульс участился, и я сглотнул, в горле внезапно пересохло.
– Только мы?
– Рэйчел и Моррис повели своих в музей. И как бы сильно нас ни впечатлил твой друг Сайлас, мы бы хотели… Чтобы несколько часов ты провел только с нами. Что скажешь?
На глаза навернулись слезы, и сидевший на диване Сайлас весь напрягся.
– Да, звучит… отлично. – Чертовски хорошо, чтобы быть правдой.
– А папа согласен?
– Это была его идея.
«Черт побери».
Я взглянул на Сайласа, качая головой.
– Ты придешь? – спросила мама.
«Вот он. Настал мой момент».
Я кивнул.
– Да, э-э… да. Сейчас приеду.
– Я так рада, – хрипло произнесла мама. – Скоро увидимся, милый.
– Да, – я отключился и безвольно уронил руку. – Они хотят, чтобы я приехал на ужин. Только я. Ни брата с сестрой, ни детей… Боже.
– Сейчас?
– Сейчас. Мама сказала, это папина идея.
Сайлас поставил бутылочку и подошел ко мне.
– Что тебе нужно? Подвезти? Дать машину? Что я могу сделать?
– Ничего, просто…
– Я буду здесь, когда ты вернешься. Или позвони мне. Напиши, если что-то не сложится, ладно? – Он крепко обнял меня. – Я буду тебя ждать.
Я облегченно вздохнул.
– Это все, что мне нужно.
* * *Я вызвал «Убер» и поехал к родителям на Плам-стрит, что в районе Бикон-Хилл, в южной части города. В мой дом. В тот, что когда-то был моим. Снаружи дом ничуть не изменился. Он стоял на небольшой лужайке чуть в стороне от улицы, а по обеим сторонам его росли два дуба.
Покрывавшую стены желтую краску недавно обновляли, но мамины желтые занавески с красными цветочками остались прежними.
Я поднялся на две ступеньки к входной двери и постучал. Проклятое сердце билось так быстро, что кровь шумела в ушах. Дверь открыла мама в оранжевом свитере и бежевых брюках. Она крепко обняла меня, и я ощутил тянувшийся из-за ее спины запах фаршированной индейки и горячего хлеба.
