– Прости, – пробормотал он.
– Не нужно, – проговорил я. – Даже если бы ты не пытался держать все в секрете, порой не стоит показывать привязанность на публике. Вдруг какой-то засранец что-нибудь ляпнет. Или мамаша окатит презрительным взглядом за то, что ты возник в поле зрения ее детей.
Сайлас скривился.
– А такое часто случается?
Я пожал плечами.
– Что для тебя значит часто? Порой достаточно и одного раза.
Он задумчиво кивнул.
– Я хочу прикоснуться к тебе, Макс. Здесь, на этой скамейке. Но каждый раз на меня накатывает воспоминание об Аляске и бьет по лицу.
В буквальном смысле.
– Расскажи мне.
Сайлас снял темные очки. Взгляд его затуманился и потяжелел.
– Мы находились на улице. Сгрудились возле жалкого костерка. Кажется, стоял январь, чертовски холодный. Я чистил рыбу, но руки так онемели, что я с трудом удерживал маленький ножик. Я задумался об Эдди. О том, как чертовски рад, что его здесь нет. Что он не видит выпавшего на мою долю. – Он указал головой в сторону брата. – И я продолжал думать об Эдди как о чем-то хорошем.
Добром и далеком от страданий.
Внимательно слушая, я кивнул. И почувствовал, как сжалось все внутри, предчувствуя, что последует дальше.
– Внезапно щеку обожгло резкой болью, и я упал на землю. – Сайлас перевел взгляд на меня. – Тренер Браун ударил меня поленом по лицу.
Я стиснул зубы.
– Почему?
– Он сказал, у меня на лице читалось, что я задумался о «нежностях».
– Черт подери, – выдохнул я. – Вот говнюк. Это просто ужасно.
– А теперь я сижу здесь, с тобой, и наблюдаю, как Эдди познает мир.
И точно думаю о том, что Браун назвал бы «нежностями».
– Никто не станет тебя бить, Сай, – тихо проговорил я.
– Нет, но, если бы я взял тебя за руку или поцеловал, мы могли бы заслужить злобный комментарий или презрительный взгляд, верно? – спросил он. – А в чем разница? Думаю, это почти так же ужасно. Ты просто… размышляешь о своем, чему-то радуешься, а тебя бьют. – Он пожал плечами. – По мне, так никакой разницы.
Я отвернулся и уставился прямо перед собой.
Потому что, если бы еще хоть миг смотрел на Сайласа, то схватил бы его и не отпускал. Мне хотелось поднять полено и швырнуть его в любого, кто хотя бы подумал о том, чтоб причинить ему боль.
– А где сейчас Браун? – спросил я. – Пожалуйста, скажи, что кто-то из родителей опомнился после возвращения ребенка, и тренера арестовали.
– Я слышал, что родители некоторых мальчиков из группы просто негодовали. Их дети лежали со мной в больнице.
