– Хочу сказать, что в связи с уходом из «Марш Фарма» мои обязанности меняются. Я останусь в совете директоров. Я все еще мажоритарный акционер с контрольным пакетом акций. Но эта чертова болезнь вынуждает принять меры. Было объявлено, что Сайлас займет пост генерального директора после свадьбы. Но у меня больше нет ни сил, ни здоровья, чтобы управлять компанией. Поэтому нового генерального директора нужно назвать сейчас.
Сердце бешено забилось в груди. Я желал этого и в то же время нет. Хотелось убежать как можно дальше от «Марш Фарма».
И все же мне придется это принять. Чтобы исправить содеянное.
– И теперь я хочу, – проговорил отец, – и это юридически зафиксировано в доверенности, чтобы исполняющим обязанности генерального директора «Марш Фармасьютиклс» стал ты, Стивен.
Его слова пронеслись по комнате, оставляя позади себя самые различные отклики.
– Вот черт, – выдохнула Фейт.
– Честно говоря, весьма неожиданная честь… – начал Стивен.
– Печально, – пробормотал Эдди, раскачиваясь на стуле.
– Очень печально…
– Что за хрень, папа? – глухо спросил я.
– Временная должность, – пояснил отец. – На три года. Или пока вы с Фейт не родите ребенка.
Тишина накрыла комнату, словно одеяло. А потом Фейт расхохоталась.
– Слышишь, милый? У нас будет ребенок.
Я не обратил на нее внимания, впившись в отца ледяным, полным ярости взглядом. А внутри бушевал ураган эмоций, подогретых алкоголем.
Три года? Одному Богу известно, насколько сильным к тому времени будет кризис с неконтролируемым распространением обезболивающих.
А ребенок?
«Нет, черт возьми. Ни за что».
– Эта болезнь, – продолжал отец, – показала мне, насколько хрупка жизнь. И важно наследие. Эта компания принадлежала семейству Маршей с момента основания в 1852 году. Я хочу, чтобы ты, Сайлас, доказал свою преданность семье. Постоянство. Незыблемость семейных ценностей и готовность продолжить династию Маршей. Никаких развлечений. Никаких ошибок. – Он откинулся на спинку кресла и взглянул сначала на Макса, потом на меня.
– Без исключений.
«Он знает…»
Знает что? Даже я не понимаю, о чем речь. Макс всего лишь друг. Не больше. Вот и все. Он… ничего для меня не значит.
Я поднял затуманенный взгляд на Макса, и мы всматривались друг в друга сквозь бездну невозможностей.
Потом я отвел взгляд и указал пальцем на отца.
– Нет. Подожди. Мне нужно с тобой поговорить, – проговорил я заплетающимся языком. Из-за выпитого алкоголя слова звучали отрывисто, раздражительно.
