Записки сводились к одному: просьба позаботиться о них и обещание заплатить любой выкуп за боевых товарищей. Именно так и было написано – боевых товарищей. Князь прочитал одну записку, вторую. Поиграл желваками.
– Что делать? – поинтересовался Лигур, который наблюдал за ним все это время.
Приведя вовремя своих людей, он не рискнул ночью подходить ближе и занял оборону в выбранном им узком месте на перевале. Утром Лигур узнал новость о прорыве и поспешил сюда, но мрачный вид князя не способствовал доверительной беседе, а потому он только доложил о приходе, о том, что Тарон взять не удалось и его пока только блокировали небольшими силами.
Князь выслушал, кивнул и продолжил изучать брошенный лагерь родезцев. Здесь он и натолкнулся на этих лошадей. Лигур не рискнул оставить князя без присмотра и отправил своего заместителя заниматься солдатами, а сам присоединился к сеньору, тенью бродя за ним.
– Что делать? – Князь развернулся к Лигуру. – А что делать… позаботиться о благородных животных хотя бы из уважения к благородству их боевых владельцев.
– Я распоряжусь.
Князь кивнул и отправился обратно в Минот.
От организованной на следующий день погони он ничего не ждал, но и не послать ее не мог.
– Пройдитесь по деревням, – напутствовал он Тутса. – Еда нам не нужна, и уже имеющуюся девать некуда, а вот волы и лошади лишними не будут, этих забирайте, телеги тоже.
– Платить?
Хороший вопрос. В пределах Локхера князь категорически запретил любые реквизиции «на пользу короны», требуя за все платить.
Но тут… скрепя сердце он помотал головой:
– Нет. Но и убивать никого не надо, все равно крестьяне серьезное сопротивление оказать вам не смогут.
В общем триста всадников отправились на реквизицию гужевого транспорта, а проще говоря – на грабеж.
Когда всадники уехали, сам князь с половиной армии отправился к Тарону. С горы оглядел город, расположенный довольно удачно между двумя горами.
Здесь главный перевал переходил в равнину, а потом снова уходил в горы, уже не такие высокие, как предыдущие. Здесь, на берегу горной речки, и расположился город, не на склоне, в отличие от Минота, а именно на равнине, занимая ее почти всю целиком. Дорога через перевал шла выше по горам и чуть в стороне, поэтому город не мог помешать движению по ней караванов, но служил отличным перегрузочным пунктом и складами.
