Если пехота не выдержит и побежит… С другой стороны, это был единственный шанс заставить врага атаковать. На выстроившихся в обороне рыцарей Нинсельский может и не пойти с ходу, а любая потеря времени недопустима, кто знает, в чью пользу играет время. А пехота… пехоту, по местным понятиям, разгонит любой рыцарь с оруженосцем."
"Конница мятежников стронулась с места и, набирая скорость, рванулась в сторону замерших пехотинцев. Конрон, наблюдавший за атакой с холма, сжал кулаки. Сейчас он с удовольствием находился бы в первых рядах, но раз принял план, предложенный офицерами генштаба, как говорили они о себе, то вынужден был стоять и смотреть.
Вообще, тут, по его мнению, все были ненормальными. И действовали ненормально. Вместо решения командующего какой-то генштаб, который представил сильные и слабые стороны противостоящих войск и предложил план. Конрон так растерялся, что даже не спорил, хотя и своей волей внес некоторые уточнения. Сейчас он смотрел, понимая, что его вмешательства не требуется – каждому офицеру разъяснили его роль.
Конный клин ожидаемо завяз в «ежах» под беспощадным огнем арбалетов и луков. Вот ударили с фланга спрингалды, которые враг не заметил или высокомерно проигнорировал. В центре началась мешанина, но рыцари, лучше подготовленные, напирали, заставляя пехоту пятиться, более укрепленные фланги оставались на месте, но центр медленно продавливался, оборонительная линия прогибалась. Конрон нервно дернул головой. Если она сейчас поддастся…
Видимо, так думал и вражеский командир, отправив в бой еще несколько резервных отрядов.
Впрочем, резервы подошли и к обороняющимся, но ситуацию это ничуть не изменило, однако пехота держалась, и это, похоже, выводило вражеского командующего из себя. Происходило невозможное: крестьяне успешно отбивались от рыцарей, создавая из своих копий непреодолимую преграду. Это заставило его совсем потерять голову, бросая в бой резерв за резервом.
Строй стал походить на подкову. Конрон вдруг оскалился, кажется, он понял, почему его офицеры настаивали на ослабленном центре, что он счел глупостью.
Но как же они верили, что пехота устоит! Конрон оглянулся на своих людей, стоявших за холмом, выхватил воткнутое в землю копье и поднял над головой.
– Наше время! За мной! – Как в свое время отмечал князь, Конрон плохо годился в командующие армией, но бой он чувствовал превосходно, всегда знал, где слабое место врага, и великолепно чувствовал переломные моменты боя.
