Леня радостно заржал:
– Пупсик мой, птичка шизокрылая, ну зачем бы мне, человеку с деньгами и положением, травить Жанку?
– Малышева вела дневник, где были записаны чужие тайны, вдруг там и про тебя что нашлось?
Дубовский заулыбался еще шире:
– Кисонька, да я весь на виду, честный администратор. Спроси у любого художника, взял ли хоть копейку себе в карман. Бутылки коньяка, естественно, не в счет, их все несут, вон, полный шкаф стоит…
– Это сейчас ты «рафинированный интеллигент», – не утерпела я, – только в бытность сотрудником легавки не слишком-то соблюдал закон!"
"– Ну, милая, – спокойно увещевал меня Леня, – пойми, я же был профессионалом на том поле.
Ну прикинь на минуту, что я и впрямь решил бы избавиться от Малышевой, неужели стал бы действовать таким топорным способом? Травить девчонку, как таракана, да еще в своем присутствии, да еще ядом, который моментально вычисляется даже без лаборатории. Достаточно понюхать лицо – и все понятно! Нет, дорогуша, я же все-таки не клинический идиот!
– Ну а как бы ты действовал, интересно знать?
Леня с жалостью глянул на меня:
– Деточка, в нашем мире существуют потрясающие профессионалы.
Никто даже ничего и не заподозрит! Ну, схватилась глупая женщина мокрыми руками за фен или мыла окна, дурочка, босиком, да мало ли несчастных случаев приключается… А в Жанниной смерти виноват дилетант, тут действовал любитель, начитавшийся детективов, уж поверь моему опыту!
Я молчала, переваривая информацию.
– И потом, крошка, сдается мне, что несчастного Гребнева отправил в мир иной тот же человек, только я никак не пойму за что, связи между двумя убийствами не вижу.
– Связь не видишь, а думаешь, что преступник один и тот же, – фыркнула я.
– Нюх у меня, Лампа, на такие вещи, – задумчиво сказал Леня, – знаешь, иногда все улики против, а сердце подсказывает – виноват! Начнешь мотать – и точно! Ну, чутье у меня на преступника, как у спаниеля на утку, хотя ты в это, конечно, не поверишь!
Я молча разглядывала всевозможные штучки, украшавшие стол Дубовского: пара фигурок из нефрита, цепочка из блестящего металла, несколько игральных костей и причудливой формы пузырек, похожий на усеченную пирамиду.
Отчего же, я поверю в интуицию бывшего милиционера. Володя Костин частенько рассказывал, что и с ним это бывает.
– Знаешь, Лампуша, – откровенничал майор, – сам не пойму, откуда что берется. Ну иногда входит человек в кабинет.
