– Хорошо, – старательно скрывая радость, сказала я, – нет так нет.
Но начальник не собирался терять даже такого крайне невыгодного клиента.
– Впрочем, можно попробовать, иногда хватает и двух часов. Итак, фамилия, имя, отчество.
– Кого?
– Вашего мужа, конечно!
– Федин Иван Петрович, – быстро нашлась я.
– Где работает?
– Дома, он художник.
– А дама?
Я заколебалась.
– Кто она, знаете?
– Валерия Корчагина, – сама не понимая почему, ляпнула я, – служит в «Искусствфонде».
Взяв деньги за работу, он не стал провожать клиентку в прихожую, я вышла одна.
За столом секретарши сидела миловидная женщина лет сорока.
– А где Надюша? – поинтересовалась я."
"– Зуб заболел, – спокойно пояснила она, – в поликлинику побежала.
– В какую?
– Не знаю, наверное, в свою.
Что ж, похоже, челюсти у дорогой Наденьки заломило как нельзя вовремя. Потому что, сдается мне, чего-то она недоговаривает. Ладно, попробуем подобраться к проблеме с другой стороны.
У метро я долго искала телефон-автомат, но все время натыкалась на голубенькие будочки туалетов.
Конечно, хорошо, что в нашем городе наконец-то цивилизованно пытаются решить проблему «справления» естественных нужд. И ведь на самом деле удобно – заплатил всего четыре рубля и сиди с комфортом. Но я не хочу писать. Мне срочно нужно позвонить. Наконец телефон отыскался, но у меня не было карточки. Проклиная на все корки технический прогресс и с умилением вспоминая те далекие райские времена, когда телефоны-автоматы работали не только от двухкопеечной монеты, но и от простой пуговицы, а особо нервным хватало простого удара кулаком, я уже собралась бежать через проспект к метро, чтобы купить в кассе карточку.
Но тут раздался голос:
– Тетенька, вам звонить?
Крохотная, на мой взгляд, пятилетняя девочка глядела снизу вверх наивными голубыми глазами.
– Да, детка.
– Давайте десять рублей, – прошептала малютка и вытащила из кармана карточку, – только недолго.
Я сунула в маленькую цепкую ручонку бумажку и позвонила.
– «Москва-арт», – раздался безукоризненно вежливый женский голос.
– Позовите господина Дубовского.
– Кто его спрашивает?
– Евлампия Романова.
В ухо полилась мелодия, раздражающая и навязчивая.
– Тетенька, – дернула меня за подол девчонка, – давайте еще десять рублей, слишком долго болтаете!
Я полезла за купюрой и тут услышала произнесенное сочным басом:
– Алло!
– Леня, это Лампа, помните меня?
– Тебя невозможно забыть, – хохотнул мужик.
