– Можете, там сейчас нет никого, только зачем?
– Просто интересно, какие условия…
Завхоз взял ключи, провел меня в самый конец коридора и открыл дверь.
Небольшая комната, метров пятнадцать, может, чуть больше. Две кровати под темно-красными стегаными покрывалами, между ними тумбочка, в изголовье висят бра. Встроенный шкаф, пара кресел и небольшой столик, на котором возвышаются графин и пустая ваза.
– А там что? – поинтересовалась я, указывая на небольшую дверцу.
Олег Яковлевич толкнул ее – туалет и душ.
– Надо же, – удивилась я, – а Петр, ваш директор, говорил, вроде комнаты тут на троих-четверых и удобства в конце коридора.
– Правильно, – ответил завхоз, – только двадцать шестой – дело особое, люкс, для начальства делали. Впрочем, он и сейчас дороже стоит.
– Даже балкон есть!
– Нет, – улыбнулся Олег Яковлевич, – это пожарный выход.
Я подошла к двери и выглянула на улицу. Прямо от двери начиналась железная лестница, ведущая на землю.
– Страшно как по ней выходить!
– Так раньше строили, кстати, очень разумно, иногда люди погибали от пожара потому, что огонь сжирает лестничный пролет.
– У вас тогда никто не погиб?
– Слава богу, нет, говорю же – номер пустой стоял.
– Вот небось перепугались!
– Меня не было, после полуночи полыхнуло. Маринка ночной дежурной подрабатывала, вот она, конечно, чуть с испугу не померла, правда, догадалась Аду вызвать, а та уж пожарным позвонила!
Уходя из гостиницы, я притормозила у стойки.
Ада Марковна делано улыбнулась.
– Когда материал выйдет, уж пришлите журнальчик!
– Всенепременно, только вот я не могу в одной неувязочке разобраться.
– Да?
– Помнится, вы в кабинете у Петра сказали, будто пожар полыхал в двадцать седьмом номере, и вы в тот год еще здесь не работали?
– Правильно, именно так.
– Олег Яковлевич утверждает, будто инцидент произошел в двадцать шестом, а вы уже были директором…
Ада Марковна вздернула вверх слишком черные брови:
– Он путает!
– Вы же сами рассказывали о его феноменальной памяти!"
"– Значит, она его подвела.
Полыхнуло тут в шестьдесят восьмом или девятом, а меня поставили начальствовать в семидесятом, номер точно помню – двадцать седьмой, еще пришлось туда занавески покупать. Да и ничего не было особенного, зря вы так за эту историю уцепились! В двадцать седьмом жили тогда трое мужчин из Владивостока, выпили крепко, закурили, обычное дело, ничего странного, потом ремонт сделали быстренько. А Олег Яковлевич путает по простой причине.
