Я хотела согнать его и почитать газету, но руки стали каменно-тяжелыми, а глаза захлопнулись сами собой.
Глава 18
Я проснулась от того, что захотела пить. Серенькое, хмурое утро заглядывало в незанавешенное окно. Будильник показывал полвосьмого. Как раз вовремя, детям вставать через десять минут. Покайфовав под одеялом еще чуть-чуть, я вылезла, вышла в коридор и, распахнув дверь в Лизину спальню, объявила:
– Подъем, ну-ка в школу собирайся, петушок пропел давно!
Но в ту же секунду язык окаменел во рту.
Комната была пуста, а кровать застелена.
На ватных ногах я побрела к Ирине, безуспешно пытаясь успокоить себя. Ничего, наверное, девочки решили лечь спать в одной комнате… Небось болтали до трех и отключились, сейчас увижу обеих – одну на софе, другую на кровати…
Но и Иришина спальня, забитая вещами, тосковала без хозяйки. Ледяная рука сжала желудок, я кинулась на лестничную клетку и принялась колотить в дверь к Володе. Но майор не отзывался. Вне себя от ужаса, прямо в халате, я вылетела на улицу и увидела, что во дворе нет вишневой «пятерки».
Приятель либо не ночевал дома, либо уехал ни свет ни заря.
Почти теряя сознание, я поднялась наверх, удостоверилась, что Кирюша тоже отсутствует, и трясущимися пальцами набрала 02.
– Милиция, – донесся равнодушно-официальный голос.
– Дети не пришли домой ночевать, что делать?
– Сколько лет ребенку? – спокойно поинтересовалась женщина.
– Их трое, двоим двенадцать и четырнадцать, а одной – семнадцать.
– В бюро несчастных случаев звонили?
– Нет.
– Обратитесь по телефону… – Она назвала номер."
"Я принялась вновь терзать телефон. В бюро никто не отзывался, у Володи на работе тоже. Ну куда они все подевались? Слава Самоненко, Митрофанов – никого, отдел словно вымер. Я не знала, что предпринять, наконец в бюро сняли трубку:
– Алло.
– Дети пропали, трое.
– Пол?
– Две девочки и мальчик.
– Возраст?
– Двенадцать, четырнадцать и семнадцать.
– Во что одеты?
Я старательно перечислила.
– Особые приметы, цвет глаз, волос?
Господи, может, я разговариваю с компьютером? Собеседник был холоден, как айсберг, и невозмутим, словно Терминатор.
– Ждите, – донеслось до моего уха.
Потянулись минуты, даже собаки, поняв, что хозяйка в ужасе, тихо сбились под обеденным столом. Наконец другой женский голос спокойно оповестил:
– Насчет девочек ничего, а мальчик есть, только раздет. Трусы на вашем какие?
– Белые, – прошептала я, – трикотажные плавочки.
