Они оказались среди тех, кого выходка Андрея и его желание служить самостоятельно всколыхнула, задела за живое. И они рискнули сделать первый шаг, в надежде, что если отстоят парня, то он что-то придумает. Да и вообще — пока ему сопутствовала удача. Иного бы давно сожрали с потрохами, а он держится. А у военного человека, что частенько заглядывает смерти в глаза, удача — первейшее дело. Ибо не важно, что ты умеешь и насколько силен, если в первом же бою тебя убьет шальной стрелой.
И тут Андрей зацепился взглядом за перстенек на руке дядьки Кондрата.
Небольшой. Неприметный медный. В нем не было ничего примечательного, кроме символа…
— Ты чего? — удивился Федот.
— А что это? — указал парень на перстенек.
— Так оберег воинский. Многие из нас такое носят. — сказал он и продемонстрировал свой перстенек похожий. У Акима же имелся другой — с лютым зверем, тоже являвшимся гостем из язычества.
— А вы знаете, что эти символы обозначают?
— Вот этот, — произнес Аким, демонстрируя свой, — защищает от смерти лютой.
А тот, что у Кондрата и Федота — воинскую удачу дает.
— Из тьмы веков пусть громом грянет, да ратною сверкнет стезей — Перун, бог воинов удалой. — произнес Андрей, переведя слова песни группы Сколот на местное наречие. И указав на перстень дядьки Кондрата, добавил. — Это символ Перуна — воинского бога славян.
Тишина.
Знали они или нет, но отреагировали они очень спокойно. Видимо знали, но вслух не хотели говорить. Да и обсуждать лишний раз тоже.
Они ведь христиане, по крайней мере формально. А то, что держатся за предрассудки и не чураются обращением за помощью к другим сверхъестественным силам, так что в том дурного? Все так делают. Ну, почти все…
— Откуда ты сие ведаешь? — наконец спросил дядька Кондрат.
— Слышал.
— И слова о Перуне тоже слышал?
— Приходилось… — уклончиво ответил Андрей.
А все трое поместных дворян понимающе кивнули. В их голове все встало на свои места. Где отрок мог научиться так саблей рубиться? Кто его учил? Отец? Да он же с ними по походам лазил, в том числе таким, за которые по головке не погладят, разве что топором.
Когда ему? Мать умерла давно, да и смешно ожидать, что женщина таким вещам научит. Сынок же их постоянно был у кого-то на руках. А так, если он ведает и про смысл оберегов и слова такие знает, то явно где-то пересекался с волхвом Перуна или кем-то подобным, что по лесам да деревням до сих пор скрывались[25].
