И совсем другое — наладить сверхдоходный бизнес на постоянной основе. Да и не чужой Андрей ему теперь был. После того, как он безвозмездно спас и вызволил мужа его сестры Ефрема, да еще с сыном, многое изменилось. В семью, конечно, не вошел. Но долг крови между ними образовался.
Времена на дворе стояли дикие. Но в них был и определенный шарм. Потому что люди не забывали не только отнятую жизнь родича, но и спасенную. Понятное дело, что по силе проявления эти вещи не являлись сопоставимы, но долг крови и пустым местом не представлялся…
* * *В то же самое время в Новгороде Великом шел достаточно интересный разговор…
Ефрем Онуфриев сын отхлебнул немного сбитня, поставил глиняную кружку на стол и огладил свою бороду.
Вроде как поправляя.
— Так говоришь дело у тебя есть? — Спросил Федор Дмитриев сын из рода Сырковых, когда и без того затянувшаяся ритуальная часть «разговора ни о чем» продолжилась.
— Слышал ли ты о том, как летом прошлым краску славную ляпис-лазурь раздобыли на Москве?
— Мне сказывали, что где-то в Туле.
— Так и есть. Но всю ее приобрел для своих нужд митрополит. Видно икону какую славную замыслил или храм разукрасить. Хотя бы частью."
"— Видно, — кивнул Федор, прославившийся к тому времени уже как строитель храмов и один из составителей Великих Четьи-Миней — упорядоченной хрестоматии из текстов духовных и исторических, выполненной под покровительством митрополита Макария, бывшего в те годы в ранге пониже. — Богоугодное дело. Только сказывали, что краски той более нет.
— Есть надежда на то, что это не так… — уклончиво ответил Ефрем.
— Славная новость.
— Только молю, не делись ей ни с кем. А то бесы обязательно все дела спутают.
— Понимаю, — кивнул Федор. — Но я не понимаю, на кой бес я вам понадобился?
— Из той краски, что митрополит приобрел, только половина была куплена. Остальную он попросту отнял. Хм. Принял в дар. И мню, ежели новая она появится, то… Ну, ты и сам понимаешь. Кто мы, чтобы такими товарами торговать?
— А я?
— А у тебя знакомства есть великие.
И тебе не нужно отчет держать о том, откуда у тебя сия краска взялась.
— Заблуждаешься, — грустно усмехнулся Федор. — Спросит митрополит, придется ответить.
— Так ты ответь, что кто из ганзейских везет. Тем то слова митрополита без интереса. Да и Макарий человек разумный, торговлишки препятствовать не станет.
— А много ли той краски?
— Пока не можно сказать, — развел руками Ефрем. — Ныне по осени поеду пробу снимать.
