— Куда вы черти смотрели?! В Коломне уже бузу бузят и челобитную Государю готовят, что, де, старшины тульские сироту честного воина царева обижают. Или вы, дурни стоеросовые, полагаете, что Государевы люди в Тулу зачастили просто так? Мне тут шепнули уже на ушко, будто бы Государь наш в ярости от того, что вы тут учудили. И готовится вас всех выгнать с насиженных земель, погнав под Казань, недавно взятую со славой. Да расселить вас там простыми поместными дворянами. Да с окладом малым и суровым спросом…
Тишина.
— Что? Притихли?! Не нравиться?! Вижу, что не нравиться.
Мерзавцы! Вы здесь поставлены зачем?! Чтобы блюсти покой державы и царя! — рявкнул он. — А вы что творите?! Смуту плодите?! Татарам льстите, приваживая их сюда своим греховодством?!
— Батька, грешны! Как есть грешны! Но что делать-то нам? — тихо произнес один из сотников. — Ты только скажи. Все сделаем.
— Скажи… — тихо буркнул воевода. Походил немного. И вскинув подбородок произнес с раздражением: — Гришка вам так подгадил, что и так прямо не скажешь, как за ним разгребать.
Да и вы сами молодцы. Повелись как дети малые.
— Гришка? — осторожно переспросил один сотник.
— Воевода ваш прежний — князь Григорий Иванович. Это ведь он вас надоумил. Не так ли?
— Так, батька! Так! — охотно закивали старшины, буквально расцветая ликом, ибо нашли на кого стрелки перевести.
— Значит так, — стукнул он по столу кулаком. — Будем составлять челобитную царю.
— Писаря позвать сюды! — крикнул тот из старшин, что находился ближе к двери.
Минуты не прошло, как вбежал дьячок с бумагой, перьями и чернильницей. Причем бумагой, как и водится в эти годы толстой и рыхлой, напоминающей больше плохой картон, слегка разбухший в воде и потом просто высушенный.
Забежал. Сел в уголке. Разложился. И внимательно уставился в рот воеводе, с чьих слов он и должен был записывать.
Воевода же, немного понаблюдав за жалобными, словно у побитых собак мордами лица старшин, чуть прищурился и спросил:"
"— Вы ведь понимаете, что там, в Москве, — кивнул он вверх, — нужно будет дать кому полагается, дабы челобитную вашу не положили в общую кучу до второго пришествия.
— Конечно, батька! Конечно! — закивали они головой.
И уже через полчаса перед воеводой на столе появилась целая горка из кошельков. Приличная такая. Ведь на взятки планировались не местные, а столичные. Да и самому воеводе кое-что должно было перепасть за хлопоты. Ведь ему-то было намного проще в сложившейся ситуации отписать царю все как есть.
