— Что тебя привело отче в гости к уважаемому купцу?
— Так… это… — растерялся священник, отчетливо испугавшись.
— Я за ним посылал, — нашелся Агафон. — Мне по делам торговым нужно отбыть из города. Вот и решил посоветоваться с отцом Афанасием о душеспасении. В какой день к нему на исповедь да причастие прийти. Как лучше поступить. И можно ли как грехи свои замолить, ежели неделю иную без причастия останусь.
— Это отрадно слышать! — расплылся в издевательской улыбке десятник. — Душеспасение — это то, о чем мы все должны заботится с особым радением.
Повисла тяжелая пауза.
— Я поговорить хочу с тобой, — нарушил ее десятник, обращаясь к купцу.
— О чем же, мил человек?
— Как ты докатался до жизни такой, — усмехнулся десятник. — Али как мне объяснишь, что гостя в дверях держите?
— Ах ты ж боже мой! — всплеснул руками Агафон. — Входи, конечно, входи! — И отступил, давая проход. А у самого глазки бегали-прыгали так, что не знали, куда с лица деться…
Спустя четыре часа Агафон уже отчалил на лодках от Тулы.
Никогда в своей жизни он не собирался на торговые дела ТАК быстро. Никогда у него при этом ТАК не вибрировало одно место.
Десятник задавал ОЧЕНЬ неудобные вопросы в отношении обстановки в Туле. Все выглядело так, словно бы кто-то захотел найти крайнего за разорение посада минувшим летом. И его чуйка подсказывала — нужно быть подальше от всех этих разборок. Даже если на нужной стороне выступишь и царю поможешь, то добром это может и не закончится. До царя далеко, до Бога высоко, а недругов влиятельных можно вот прямо тут нажить.
И подворье ему спалят отнюдь не по решению высокого суда, а из банальной мести. И хорошо если не убьют.
Кроме того, Агафон спешил к Андрею, пытаясь опередить неприятности. И предупредить, как человека, что спас близких ему людей. Так и торговлишку провести раньше, чем туда доберется этот десятник. Ведь товар, о котором парень ему говорил могли в случае чего конфисковать.
И не зря, не зря спешил. Хоть и не знал толком готово ли у парня или нет. Андрей готовился.
Осторожно, но готовился. Так, чтобы лишних вопросов не вызывать у своих людей."
"Кузнецу требовался уголь? Требовался. Вот его и жгли в той глиняной «реторте», выгоняя заодно деготь и древесный спирт, али скипидар. И, смешивая в правильных пропорциях, фасовали. А потом фасовали по вылепленным на оправке горшкам с притертыми крышками.
Золы от хозяйственной деятельности тоже получалось немало. Поэтому Андрей тихонько, фоном из нее выделял соду с поташом.
