Где это видано? Ох охальники… ох порубит их буйны головушки царь-государь…
— А при чем тут старшины?! Они бы поделили стервецы! — погрозил кулаком возмутившийся Агафон. — Вон как поместье Петра покойного поделили, так и это тут. Ни кола, ни двора не оставили. Все растащили. Всех увели. А ведь обещались его в целости Андрейке передать. Су…! Лгуны! Обманщики!
— Ты поосторожнее со словами, — одернул его Афанасий. — И не за такое на дыбу поднимали.
— Правильно Андрейка сделал. У меня бы духу не хватило. А он — молодец.
Коли бы по прошлому лету полк наш весь конный да оружный был, то и купцы потерь понесли немного. И народишка меньше побило. И землицу так не разорили. А то ни боя принять толком, ни супостата остановить. Мы едва ноги унесли. И много ценного лишились. А эти, вояки, вперед нас пятками сверкали. И я их понимаю. Когда у тебя на весь полк всего несколько десятков готовы воевать, то и не так побежишь. Твари… — прорычал Агафон, который по прошлому лету понес большие убытки.
— На все воля божья! — философски заметил Афанасий с максимально примирительным тоном.
Ему то, куда пошел этот разговор, совершенно не нравилось.
— Вот и я о том глаголю! Будь я проклят, если Андрейка коней не по Божьему провидению в дар воинам, что нуждались, преподнес. Ибо видит, видит Всевышний наши страдания! Слышит наши молитвы!
— Истинно так, — перекрестился Афанасий, немного скривившись. Ему эта трактовка очень не нравилась. Но, к своему сожалению, он слышал ее слишком часто от прихожан последние дни.
Не только поместным дворянам, которым перепало по мерину, но и простым горожанам понравился поступок Андрея. Ибо от крепости городового полка зависело их жизнь с благополучием.
Здравое зерно в этих рассуждениях было. Но старшинам такой вариант не нравился совершенно. А воевода так и вообще за голову хватался, поняв, что вляпался в дерьмо, которое ему оставил по наследству предыдущий временщик. Из-за чего, по мнению священника, усугублялось недовольство народишки командным составом. А так и до бунта недалеко…
Еще немного поболтали, и отец Афанасий удалился.
Он не хотел, отходить на долгое время от церкви и дома. Уже ведь трижды его выдергивали к воеводе. И каждый раз что-то интересное, что-то новое. А упускать что-то в этой истории он не хотел совершенно. Ибо чревато…
И надо же было такому случиться, что в воротах подворья купца они встретили того самого десятника.
— Мир тесен, отче, — вполне жизнерадостно произнес десятник и искренне улыбнулся.
