— Я не местная дурочка!
— Ясное дело. Ты дурочка модерновая с самыми прогрессивными тараканами в своей милой головке. Не так ли?
— Не смей унижать меня!
— Впредь думай, когда и что говоришь, — нахмурился Андрей. — Одно неосторожное слово может стоить нам жизни. Даже сейчас. А ты иной раз как базарная баба себя ведешь! Совсем страх потеряла!
Так переругиваясь они и двигались в сторону крепость. Петр же, что шел шагах в десяти позади и до которого ветер доносил обрывки фраз, ухмылялся. Он был доволен тем выбором, который сделал.
Ему нравилось, как мыслил Андрей. Возможно, излишне мудрено. Возможно, какие-то обороты он не понимал. Но общую суть ухватил верно. И он уже представлял, как сложно станет сидеть местным старшинам на старом обычае. Как он в скором времени начнет тыкать острыми саблями прямо им в зад…
— Дай-то Бог, — тихо прошептал Петр и перекрестился, — главное, чтобы царь не вмешался…
Глава 8
1553 год, 10 августа, Москва— Доброго тебе дня, отче, — вполне почтительно произнес царь, входя к митрополиту.
— И тебе, Государь. И тебе, — покивал он.
— Как твое самочувствие? Не хвораешь ли?
— Да Бог миловал.
— Ну и слава Богу, — произнес Иван и взял со стола митрополита серебряную чеканную лампу, изготовленную по аналогии с той, что удумал Андрей. Взял он ее в руки. Внимательно осмотрел. И поставив на место, спросил. — Что-то зрение меня подводит последнее время, отче.
— О Боже! — перекрестился митрополит. — Что же так? Не зришь чего, али как?
— Да не зрю, отче, не зрю. Вот смотрю я на лампу и никак не могу разобрать, где на ней выбито, что удумана она слугой моим.
Повисла пауза.
Тяжелая такая и очень вязкая.
— Государь…
— Ты сказал мне, что Божьей волей удумали сию лампу. Это была правда. Но почему ты умолчал о том, что лампа была удумана слугой моим? И почему на лампе сие не написано? Уговор о том имелся.
— Не уговор, но благие пожелания, — возразил митрополит.
— Вот как? — прищурился царь. — Мой слуга назвал тебе свою цену. Но ты, отмахнулся от его цены, отнял у него удуманное им и бросил подачку.
Хороший торг, не чего сказать. Только я не слышал, чтобы на торгу так кто-то поступал.
— Это простой поместный дворянин!
— Который служит мне! — рявкнул царь. — И в его лице, ты кинул подачку мне. Не так ли?
Митрополит замолчал и потупился. Ему ужасно не нравилось то, как развивался разговор. Между тем царь продолжал.
— Ты отнял у меня мое. И меж тем просишь грамотку, дающую тебе особое право на продажу краденого.
