Скажите свой размер Элле, и она закажет вам костюм, как у врачей, и тапочки.
— Мне удобнее работать в легинсах и тунике, — парирую я. — У меня дома есть несколько. Могу привезти.
— Вы поселились в моей квартире на Веселовской? — уточняет Назарет. — Дайте ключи, и я отправлю кого-нибудь из ребят…
Я спотыкаюсь о небольшой порожек. И точно бы грохнулась на пол, но Назарет успевает подхватить меня.
— Осторожнее, тут приступка… Строители просчитались, а я вовремя не заметил.
— Их подвесили за ноги или заставили есть землю? — ляпаю я, не подумав.
И ругаю себя последними словами.
«Кто тебя за язык дергал, чучундра?!»
— Что? — удивленно переспрашивает Назарет и, скупо улыбнувшись, идет вперед. — А… нет, ушли живые и здоровые. Но за недоделки я с них взыскал…
Я бессмысленно пялюсь на накачанный крепкий зад, на широкие плечи и мускулистые длинные ноги. Да и во всей фигуре Назарета сквозит что-то кошачье. Такая офигенная ленивая грация хищника.
«Перестань пялиться, — твержу себе. — Он от твоего Шмелева далеко не ушел.
Такой же козел. Наверняка выгнал Жанку из дома. Сама бы она ни за что своего ребенка не бросила!»
— Не суди по себе, — вторгается в мои размышления внутренний голос. — Твоя сестра врет, как дышит. Брала с тебя половину квартирной платы и ни словом не обмолвилась, что живет в квартире Назарета. А ты, жаба лопоухая, отдавала десятку ни за что, ни про что! Одно слово — лохушка!
— Здесь у нас домашний кинотеатр и гостиная, — машет в сторону каких-то комнат Назарет. — Но, наверное, Марк не оставит вам время для просмотра фильмов…
— По этой лестнице можно спуститься в зимний сад, — после минутной паузы говорит он и протягивает мне руку.
— Не оступитесь…
— А туда обязательно спускаться? — мяукаю я слабым голосом.
— Как хотите, — пожимает плечами Назаров. — Прежняя нянька там с Марком гуляла в сильный мороз. Я подумал, что стоит и вам показать заранее…
— Не самая лучшая идея, — бурчу я, стараясь отвлечься от глупых подозрений и страхов.
— Это еще почему? — вскидывает черную бровь Назаров.
— В зимних садах обычно большая влажность, — тараторю я, вспоминая оранжерею в доме мужа. — Плюс садовники опрыскивают растения. Все эти химикаты испаряются в воздух и никуда не деваются. А маленькому ребенку вредно дышать этой дрянью.
— Разумно, — кивает Назарет. — И что вы предлагаете? — спрашивает серьезно, но руку мою из своей не выпускает.
— Лучше гулять на свежем воздухе, — замечаю я, осторожно доставая ладошку из лапищи Назарета. Он снова усмехается.
