— Ты с кем бухал, Серый? Опять с Бетховеном?
— А что, — равнодушно пожимаю плечами. К подколкам Игоря я давно привык. — Хорошая компания. Мы с Людвигом понимаем друг друга с полуслова.
— Бетховен? — морщится первый полицейский области. — Не знаю такого. Это чье погоняло, Назарет?
Прячу хмельную улыбку, стараюсь казаться серьезным. Но под оглушительный хохот Игоря мне трудно сдержаться и не заржать.
— Не, Иваныч, — хохочет мой одноклассник, списывавший у меня в школе домашние задания и контрольные по всем предметам.
— У нас Серега учился в консерватории. Играет на рояле, как бог. Когда на него тоска накатывает, он стучит по клавишам и хлещет коньяк. Такой вот интеллигентный расслабон.
— Хорошо придумал, Сережа, — довольно крякает Иван Иваныч. — И компания хорошая. Вот только не знал, что ты консерваторию окончил. В твоем досье ничего не написано.
— Так с третьего курса поперли, — ухмыляюсь я, прямо в пальто садясь к накрытому столу. Подминаю черные длинные полы, как бабы подол. И слушаю, боясь шелохнуться.
Честно говоря, я бы многое отдал, чтобы хоть один разок пролистнуть ту заветную папочку. Сейчас уже такая острая необходимость отпала. А поди ж ты! Лежит где-то на меня матерьяльчик! Ждет своего часа! Или этот час никогда не настанет? Дай бог…
«Никогда не говори никогда, — одергиваю себя. Мы, братки, бывшие или настоящие, люди ужасно суеверные. И давным-давно с молоком матери или с первой стопкой портвешка впитали в себя законы стаи. Никогда не хвастайся. Держи рот за зубами. От нар и от Канар не зарекайся.
Не загадывай наперед и не гневи судьбу.
— За что? — сурово спрашивает Иваныч, и я, чувствуя себя как на допросе, бросаю коротко.
— Прикололся неудачно. Ректорскому сынку к башке пистолетик приставил.
— Скажи спасибо, что к нам не загремел. Странно даже.
— Так пистолет был игрушечный, — встревает в разговор Игорек. — Точная копия Макарова. Сережа его для понта в кобуре наплечной носил.
— Зачем? — удивленно поднимает на меня глаза Иваныч.
— Дурак был, — отмахиваюсь весело.
— Сейчас бы с гастролями ездил, — вздыхает товарищ начальник.
— Спасибо, не надо, — бурчу я. — Всю жизнь в оркестре пиликать. Ну его нафиг! Поперли, и хорошо. Я ни о чем не жалею.
— Образование бы получил. Элитное… — машет рукой Иван Иваныч.
— А я потом Плешку окончил…
— Да знаю я, — отмахивается ворчливо он. — Нравишься ты мне, Назаров. Иначе бы с твоим другом даже разговаривать о тебе не стал. Хороший ты мужик. Правильный.
«Ну, надо же, — ухмыляюсь я.
