Я не удержу, — заявляет, передавая мне сына. Чувствую, как взгляд Назарета из тревожного становится заинтересованным. Ощущаю, как жадные глаза скользят по накинутому полотенцу и мокрым волосам. В таком случае лучше прикрыться… Марком!
Забираю малыша у непутевого папаши и командую.
— На полочке в шкафу флакончик с розовой этикеткой. Накапайте десять капель в бутылочку с водой.
— Этот? — огромная лапища тянет с полки баночку с присыпкой.
— Нет, рядом. Коричневого стекла с розовой бумажкой, — поясняю я терпеливо.
— А то, что вы держите в руках, — фуксия.
— Чем они отличаются? — недоуменно бубнит себе под нос Назарет, доставая правильный флакончик. И накапав в бутылочку нужное количество капель, передает мне. Но Марк, маленький измученный котенок, сделав пару глотков, выплевывает соску.
— Так, — вздыхаю я, лихорадочно соображая, что делать. Кладу ребенка на пеленальный столик и прошу Назарета.
— Постойте рядом, чтобы он не свалился.
— А вы? — напрягается Сергей Алексеевич.
— Попробую дать лекарство иначе, — пыхчу, поправляя полотенце.
Прекрасно понимаю, что пока Марк плачет, у меня нет шанса переодеться. Так и дефилирую перед его папашей в стиле «ню».
Капаю несколько капель в ложку и, изловчившись, вместе с водой заливаю в рот Марку.
Малыш на мгновение замолкает и смотрит на меня удивленно.
— Все хорошо, мой дорогой, — шепчу я и тут же слышу вздох папаши.
— Вам бы в цирке выступать…
— Дадите рекомендацию? — огрызаюсь незлобливо и прошу, взяв малыша на руки.
— Подержите Марка, пожалуйста. Нужно согреть ему животик…
Назарет спокойно принимает сына и укладывает на своей груди.
— Марк, вот ты устроил, засранец, — слышу я, устремляясь в ванную. Наскоро надеваю тунику и легинсы. Вытираю мокрые волосы и, оставив их распущенными, выхожу обратно в детскую.
Марк, прикрыв глазки, дремлет на груди у отца. А тот как памятник стоит посреди комнаты.
— Боюсь пошевелиться, — улыбаясь, признается Назарет.
— Он спит, — тихо шепчу я, вглядываясь в спокойное розовое личико.
— Ну же, не трусьте!
Назарет криво усмехается и укоризненно качает головой. Мне кажется, что его лицо озаряется светом.
— Ничего никогда не боялся. А теперь аж душа в пятки уходит. Слышу, как бьется маленькое сердечко. Это что-то невероятное.
— Сейчас я достану кокон и уложу туда Марка, — говорю я тихо и, не дожидаясь ответа своего строгого работодателя, лезу в нижний ящик комода. Выуживаю оттуда нечто, похожее на гнездо.
