— Тогда же не тошнило? И ты его считала добреньким старичком…
— Да я и сама не поняла, как оказалась с ним в одной койке, — сокрушенно бурчу я. — Я тебе сто раз рассказывала!
Отхожу к окну, вытираю ладошкой слезы и снова оказываюсь в уютном ресторанчике в Карловых Варах. Небольшое полуподвальное помещение со старинными кирпичными сводами и тусклыми фресками кажется мне сказочным антуражем. Ресторан закрыт для остальных посетителей. И в мою честь играет квартет, спрятавшийся в одной из арок.
— Надоела толпа. Невозможно поговорить спокойно, — морщится Федор, беря мою ладошку в холодные руки.
С холеного лица сходит пренебрежительная гримаска и появляется самая доброжелательная в мире улыбка. — А мне хочется узнать, как у тебя дела? Как себя чувствуешь? Врачи, конечно, докладывают мне каждый день о твоем здоровье…
— Спасибо вам, Федор Ильич. Все хорошо, — лепечу я, даже не пытаясь вытащить руку из захвата Шмелева. — Стараюсь сама ходить. Физиотерапевт говорит, что нужно побольше двигаться.
— Ногу сильно не напрягай, котенок.
Пока не окрепла, лучше пользоваться креслом, — кивает он на мою инвалидную коляску и, повернувшись к официанту в строгом фраке, делает заказ.
Суп в булке… седло оленя… утка в брусничном соусе…
— Я столько не съем, — шепчу тихо. — Мне бы салатик и сок.
— Ты должна хорошо питаться, — нравоучительно замечает Шмелев. — Придется мне проследить…
Естественно, он давит на меня своей опекой. Лучшие врачи и массажисты. Бесконечные огромные букеты, которые доставляют в мою палату ежедневно.
И в каждом записочка «Не грусти, котенок!»."
"Хочется послать Федора Ильича куда подальше. Но я не могу себе этого позволить. Не имею прав. Еще не хватало упасть на руки родителям неходячей колодой! Если верить Шмелеву, он поставит меня на ноги. И честное слово, я могу потерпеть его прикосновения и мелкие презенты, лишь бы он и дальше спонсировал мое лечение. Да и какой дурак откажется!
Если вдуматься, то сам Шмелев и не виноват в ДТП. Это Миша, его водитель, гнал на всех скоростях к роддому.
Другой бы даже первую операцию оплатить не соизволил. А Федор с присущей ему педантичностью контролировал все три и давал жару врачам в больницах. Нашим вообще пришлось несладко. Но и немцам досталось…
Тихий ужин с неспешной беседой запомнился мне во всех деталях. Тонкие шутки Шмелева, какие-то байки, которые он травил, войдя в раж. Помню, как мы вышли из ресторанчика.
— Хороший день, — как мальчишка улыбнулся тогда Федор Ильич.
