Протягиваю трубку Трофиму.
— Ты это видел?
— Вчера там никого не было. Я лично проверял, — бухтит он, надувая щеки. — Назарет, ну ты же знаешь…
— Я уже ничего не знаю, Денька, — сокрушаясь, называю друга старым, давно забытым именем.
— Из-за одного козла Ступы мы теперь все под колпаком, — ухает он, словно филин. — Ты не думай…
Обрываю взмахом руки. Не пойман — не вор! Трофим прав. Я не могу из-за твари, пригревшейся на груди, обвинять своим подозрением. Тру лицо, падая от смертельной усталости. И усевшись за стол, придвигаю поближе ноут.
— Что ты там мнешься, как девка, — незлобливо рычу на Трофима. — Иди, посмотрим, где тут наш одинокий ковбой ошивается…
Камеры наблюдения, словно новогодние игрушки, развешенные на елках, улавливают малейшее движение. Лось прошел, или лиса потрусила по своим делам. Все пишут маленькие глазастые помощники. И мне иногда кажется, что вся наша жизнь отцифровывается и куда-то записывается. Где-то в неведомых банках информации множатся и множатся файлы, хранящие как доказательство каждый наш шаг.
Мой, Трофима, Линары и даже Марка.
Сквозь качающиеся на ветру мохнатые ветки, прекрасно вижу, как к моей бывшей баньке подъезжает старенький джип. Из-за руля выпрыгивает мелкий старикан в джинсиках и коротком пуховичке. Без шапки, зато в темных очках.
— Ты глянь на этого фрайера, — ухмыляется стоящий рядом Трофим. — Пижон блин…
— Клоун, — фыркаю я и добавляю глухо. — Ну, погоди, старая сволочь, ты у меня попляшешь!
Придвигаю к себе мобильник Ступы и, поразмыслив с минуту, печатаю.
— Переходите через ручей и ждите. Я за вами спущусь. Проведу прямо к дому. Тут есть одна тропа.
— Когда встречаемся?
— Пока не знаю. Как только Назарет отчалит, сообщу.
— Примерно?
Гляжу на экран, понимая, что теперь предстоит драка на собственной территории. А дома, как известно, и стены помогают…
— Ты со мной? — пристально смотрю на Трофима.
— Спрашиваешь, — вздыхает тот.
— Сколько нам нужно времени, чтобы собраться?
— Надеть камуфло и выйти, — хмыкает он. — Или ты хочешь устроить охоту на дедушку Федю?
Прикрываю глаза лишь на минуту, представляя, как петляя, словно заяц, Шмелев бежит по лесу.
А мы с Трофимом, вооруженные и суровые, преследуем нашу жертву. Берем в плен…
«Ну, какой плен, Сережа?!» — останавливаю самого себя. Сглатываю едкий противный комок, застрявший в горле. Будь моя воля, грохнул бы Шмелева на месте. Но нельзя… Нельзя, блин! Ради Линары, детей и нашего будущего.
— С ума сошел, Трофимушка? — весело сетую я.
