Глаза пустые, а сам отстраненный. Будто чужой.
— Илья, сын моего бывшего мужа, он к Лире клеится постоянно. Видимо, уломал выступить. А она ничего не знала, но предупредила… Он был в зале, Федор Ильич тоже… Я видела его, когда мы уходили.
— Ты сейчас мне про Шмелевых рассказываешь, — уточняет он с гадкой усмешкой. — Ты была замужем за старым пердуном, Линара? И это тебя он ищет?
— Можно сказать и так, — киваю, стараясь не разреветься. Словно больная, тяжело поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Стыдно даже в глаза смотреть Назарету.
Прекрасно понимаю, что он подумает.
— Как же ты к такой сволочи в лапы попала? — морщится Назаров. — Я-то думал, ты с ровесником пожила немного, и вы разбежались. Но мне даже в голову не приходило, — трет он лоб и затылок.
— Осуждаешь? — вскидываюсь, обернувшись.
— Нет, — передергивает он плечами. — Пока ничего не понимаю. Ты не похожа на гламурную телку. И к деньгам равнодушна. Зачем тебе это понадобилось, девочка? Никто же на аркане не тянул.
— А если тянул? Что тогда? — шиплю, стараясь не разбудить Марка.
— Что ты знаешь о жизни простых людей, когда их переезжают вот такие шмелевы.
— Давай обойдемся без высокопарных фраз, Линара, — морщится Сергей, опускаясь в кресло, стоящее неподалеку.
— Я говорю тебе, как есть, Сережа, — всплеснув руками, задыхаюсь от отчаяния. — Это не красивый оборот. Шмелев сбил меня на своем джипе…
— Твою мать, — рычит мой муж, и я вижу, как темнеют его глаза от боли. Он подскакивает с кресла и в полшага оказывается рядом. По-хозяйски сгребает в охапку.
От неожиданности я впечатываюсь носом в широкую грудь. И реву, как маленькая. — Не реви, — просит он, проводя рукой по бедру. Пальцы касаются тонкого шрама, а лицо мрачнеет от гнева. — Пойдем, — берет меня за руку и выводит из спальни. Включает свет в библиотеке и после приглушенного освещения в спальне яркая иллюминация бьет по глазам.
— Я позову Трофима, — кидает он резко. — Ему все равно проверять. Не хочу тебя заставлять дважды проходить через страшные воспоминания.
— Спасибо, — шепчу я, опустив голову. — Кого хочешь, зови…
— У меня к тебе только одна просьба. Не ври и ничего не утаивай. Рассказывай все, как есть. Трофим из фейсов. Сразу на чистую воду выведет.
Хочу вытащить руку из лапищи Назарова, но он не пускает.
— Не торопись, а то успеешь, — рыкает грозно и тянет меня к дивану. И как только большой лысый мужик вваливается в комнату, уставленную шкафами с книгами, заявляет мрачно.
— Моя жена имеет тебе сказать, баклан.
